Оргвопрос. Об успешных формах революционной организации

Хотя у нас много тщеславных (или психически неадекватных) людей, пышно именующих свои группы «партиями», «движениями» и «фронтами», эти «партии», «движения» и «фронты» либо не имеют никакого отношения к настоящим левым (скажем, сталинисты — не только не марксисты, как и было всегда, но в сегодняшних условиях «новой периферии» уже и не левые), либо настолько несерьезны и малочисленны, что могут именоваться «партиями» и «фронтами» разве что иронически. В СНФ Палецкиса состоит тысяча человек — на всю Литву. Предлагаю сравнить это с настоящими левыми народными фронтами — народными фронтами 30-х годов, объединявшими миллионы и даже десятки миллионов человек. Левого же движения в странах «новой периферии» вообще нет. Движение — это, по определению, нечто большее, чем даже партия, какой бы крупной та ни была. Движение — это блок, объединение, коалиция многих партий и организаций, это что-то такое, что включает в себя десятки, сотни тысяч, миллионы человек: рабочее движение, крестьянское движение, студенческое движение, женское движение, антивоенное движение. А в сегодняшней России, например, пара сотен троцкистов, разбросанных по разным городам, пышно именует себя Российским социалистическим движением (РСД). А дюжина «левых» «художников» и не художников именовала себя «Движением сопротивления имени Петра Алексеева» (ДСПА, недавно самораспустилось)!

Все это либо давно устаревшая имитация организаций прошлого, либо вообще игра, пародия на революционную деятельность. Я об этом уже неоднократно писал[13].

То есть мы находимся в самом начале очень долгого пути по созданию настоящего левого движения в странах «новой периферии». И хотим мы этого или не хотим, наши страны обречены быть в арьергарде революционного движения в странах «третьего мира»[14]. Неприятно, конечно, но, как известно из марксистской классики, нельзя выставлять собственное нетерпение в качестве аргумента.

Инкубаторы революции

Хороший крестьянин из-за засухи не перестанет обрабатывать поле.

Сюнь-цзы

Как вы знаете, я давно методично пытаюсь объяснить всем левым в России (кто хочет слышать), что они находятся на докружковой стадии[15]. Как оказалось, умственный уровень этой среды сегодня таков, что лишь наиболее развитое и наиболее способное к критическому мышлению меньшинство (то есть абсолютное меньшинство) довольно быстро поняло, что ему говорят, — и согласилось (поскольку это очевидно). Подавляющее же большинство согласившихся согласилось нехотя и в результате капания им на мозги в течение долгих лет (почти десятилетия!). Но и это «подавляющее большинство» в реальности составляет меньшинство, так как действительно большинство по-прежнему состоит в бутафорских «партиях», «фронтах» и «движениях» и занимается псевдореволюционной и по сути псевдополитической деятельностью. Что это большинство наглядно продемонстрировало, приняв участие в пробуржуазных митингах и шествиях в России, начавшихся с декабря 2011 года, то есть выступив в роли группы поддержки своего классового врага![16]

Но абсолютно то же самое можно смело сказать и о других бывших республиках СССР. Причем в некоторых из них — среднеазиатских — ситуация так печальна, что там нет и докружковой стадии. Там же, где буржуазная демократия (более или менее ограниченная — в России, например, существует режим не буржуазной демократии, а диктабланды, то есть мягкой диктатуры) разрешает левым легально существовать, левое пространство занимают, как я уже писал, уцелевшие со времен «перестройки» анахроничные образования: начиная с псевдолевых партий (таких как КПРФ в России, КПУ на Украине и т.п.) и кончая микроскопическими «партиями», являющимися либо политическими сектами (большинство троцкистских и сталинистских групп), либо аморфными субкультурными тусовками (анархисты — везде; или, для разнообразия — троцкистское РСД в России). Возможно, во времена «перестройки» эти формы организации были естественными — и предполагалось, что это временное явление и что они разовьются во что-то более серьезное. Но они не развились.

Только, повторяю, в самое последнее время появились признаки перехода с докружковой стадии к кружковой.