Орудия Ночи. Жестокие игры богов

– Мы все – нет, но этого совершенного действительно коснулась Ночь. И я желаю знать, почему герольд Бикот Ходье вознамерился навредить своему сеньору. Вы шпион Анны Менандской?

Слуги все слышали. А ведь даже подозрение в подобном преступлении могло навлечь на человека смертный приговор.

– Нет! – в ужасе закричал Ходье.

– Значит, вы шпион Конгрегации, что, по сути, то же самое. Или вы служите другой силе, желающей покончить с независимостью, богатством и безопасностью Коннека?

– Нет! Нет! Я никому не служу! Я не пешка! Уберите эту тварь.

– Бикот, я этими змеями не повелеваю. И не знаю, почему они делают то, что делают. Это я их орудие, а не наоборот.

Ходье брат Свечка знал с тех времен, когда оба они еще были детьми. Близко они никогда не сходились, но и не враждовали.

– Бикот, придя сюда, вы питали какую-то надежду. Кстати, мальчики, вода остывает. Пусть кто-нибудь принесет еще одно ведро с горячей водой.

Монаху редко предоставлялась возможность понежиться в роскоши, и сегодня он не хотел отказывать себе в удовольствии. Горячая ванна хоть немного, но компенсирует ту зиму, что они провели в горах Рейндо, или ту, когда убегали от главнокомандующего.

Змея снова превратилась в невероятно правдоподобную татуировку. Глаза, пасть, торчащий оттуда язык окрасились цветом.

Это отвлекло внимание Свечки.

Раньше изображение не было цветным, да и таким пугающе настоящим тоже.

Нужно поглядеть в зеркало – рассмотреть змею на шее. Ведь она убила человека.

– Рассказывайте, Бикот.

Во время утренних и дневных церемоний совершенный Сочии и Люмьеру не помогал. Не произошло ничего необычного. Свечка наблюдал за графиней и ее сыном из галереи, вглядывался в лица присутствующих, но никаких особенных эмоций на них не заметил.

Уже пошли слухи о его размолвке с Ходье. Бикот и его приятели перепугались. Ими, как выяснилось, двигали весьма простые мотивы – боялись потерять теплое местечко.

Монах этого понять не мог. Не делал бы Ходье глупостей – мог бы до конца дней оставаться на своем посту. Но он ведь именно глупость и сотворил. Сочия могла показательно его покарать.

– Совершенный, мне все равно, что вы скажете, – заявила Сочия, державшая на руках Люмьера, – в последнее время ребенок не был обделен материнским вниманием. – У меня имеются определенные преимущества, и я намерена ими воспользоваться. В Каурене не останется от меня секретов. Хочу укротить его, пока не уехала Изабет.

– Будь осторожна. Не вкладывай оружие в руки тем, кто придерживается радикальных взглядов.

– Оружие я сама обращу против них.

– Сочия!

– Совершенный, вы просто чудо какое-то. И отец, и муж в одном лице, только в два раза деятельнее, – и никакого положенного жене веселья. Милый старый хлопотун. Послушайте же, я действительно усвоила почти все то, чему вы пытались меня научить.

Наверное, но можно ведь перейти на следующий уровень…

– Я так жалею, что нельзя взять сюда Бернардина. Было бы гораздо легче, если б можно было напустить его на местных злодеев.

– Сочия, это не Антье. Здесь в десять раз больше людей и в пять раз больше разных политических сил.

– И я их приструню. Если не успею, пока Изабет тут, значит сделаю это, когда вернется Кедла. – Сочии очень хотелось повидать Кедлу, но накопилось слишком много дел. – Я не стану использовать людей королевы, если смогу без них обойтись.

– Тебе необходимо подкрепление. У тебя есть навайцы.

– И вот тут-то вы мне и поможете.

– Прошу тебя!

– Вы знаете важных людей.

– Думал, что знаю, пока Бикот Ходье…

– Он запутался. Я с ним поговорила. Больше он неприятностей не доставит.

– Но… Как ты?..

– Пригрозила ему вами.

– Что?

– В некотором роде. Составьте список наиболее влиятельных людей. Я их всех сюда созову, пусть будет эдакое старомодное покаяние. Покажу им, что я не девочка и злить меня очень глупо. А вы будете рыскать вокруг с мрачным видом и грозиться закатать рукава.

Про татуировки монаха знал уже весь город.

– После того, что испытал Каурен, можно было бы предположить, что люди устали и готовы к миру, но по-прежнему нет конца заговорам и вероломству. Властолюбие и жадность неистребимы.

– Зло никогда не дремлет.

– Проклятье! А девчушка-то наконец научилась думать.

– Рано или поздно это должно было случиться. Вы меня допекли.

Спустя семь дней после прибытия нового герцога до Каурена добрались слухи об арнгендских событиях. Вскоре новостей еще прибавилось: одни были правдивыми, другие – сильно преувеличенными. В них решительно никто не верил. Как это возможно, чтобы женщина, пусть даже и Цареубийца, поставила Арнгенд на колени?

В гостях у Арчимбо брат Свечка узнал, что пробротские епископальные чалдаряне покидают город. Они сочли, что последнего великого защитника их церкви, Анну Менандскую, постигло великое несчастье. Их клика, и так уже изрядно поредевшая, не пережила бы очередного погрома.

Пробротские чалдаряне решили отправиться в более дружелюбные края и подождать, покуда Господь не изничтожит отступников и еретиков.

Свечка их уходу обрадовался: во-первых, он не хотел, чтобы кто-нибудь пострадал, а во-вторых, после их ухода в Каурене станет спокойнее.