Орудия Ночи. Жестокие игры богов

– Благодарю вас. Со временем, если Господь дарует нам победу, перевезем в Святые Земли и его кости.

Этот диалог не понял никто из присутствующих.

– Хотел бы я подольше с вами побеседовать, – сказал Хект. – Бехтер был для меня дорогим человеком, но я так толком его и не узнал.

– Он был одним из тех немногих, кому удалось пережить битву у Кладезя Дней. Сеча вышла такой страшной, что уцелевших Братство отослало на запад. Их снедало чувство вины из-за того, что сами они не погибли. В следующем суровом бою им вряд ли удалось бы выстоять.

На службе у главнокомандующего Редферн Бехтер никогда не проявлял слабости, но и противостоять Индале аль-Суль Халаладину ему больше не приходилось.

– Нужно как-то пояснить остальным, – спохватился Хект. – Мы обсуждаем нашего общего друга Редферна Бехтера, который прошел со мной коннекские кампании.

Это разрядило обстановку. Хотя бы отчасти. Нашлись и те, кто помнил сержанта.

– Надеюсь, мне в самое ближайшее время удастся встретиться с Мадуком, – снова обратился к Хофу Хект. – Он расскажет мне все, что необходимо знать…

У Гаурли едва заметно изменилось выражение лица, и Хект понял, что она хочет переговорить наедине.

– Мне нужно выйти подышать. Скоро вернусь. – И с этими словами Пайпер вышел вслед за Гаурли.

На улице задул холодный ветер, поднимая с земли пыль и мусор.

– Будет дождь, – сказало Орудие. – Наверное, сильный.

– Наверное. В чем дело?

– Воин-монах узнал, что ты тут, потому что у него в крепости запрятано несколько волшебников. Как именно ты явился, они не поняли, но уже через несколько минут узнали о твоем прибытии.

– Волшебники? Худо для такого человека, как он.

– Намерения у него чистые.

– Намерения у всех всегда чистые, разве не так?

– Ночь извращает людей, которые ею пользуются.

– Это предупреждение лично мне?

– Если придется к месту. Есть и другое дело: вечное чудовище, обитающее под городом, опять воспрянуло. Мы его уничтожили, но оно воскресает снова. Жители Брота без своего князя тьмы никак не могут.

– Хорошо. Спасибо.

– Ты здесь понапрасну теряешь время. Возвращайся в Альтен-Вайнберг.

Хект гневно на нее посмотрел, но никаких скрытых намеков в этой фразе не уловил.

– Твоя правда. Паломничество совершил ради чувств. Возможно, и не нужно было.

– Возвращаемся в дом.

– И снова ты права.

– Я богиня. Я всегда права.

– Это ты так думаешь.

Хект вернулся в столовую, размышляя о том, что он, как это ни прискорбно, недостаточно эффективно использует своих необычных союзников.

– Послушайте все, – объявил он. – Я не только радовался встрече с вами, но и прощался. Будущее мое видится мне в дурном свете. Но я верю, что в Святых Землях нас ждут великие свершения. Мир изменится во многих смыслах, иногда неожиданных, но… Меня действительно мучает дурное предчувствие. А теперь… пора прощаться. Ноя, не плачьте. С Титусом все будет хорошо, может, святым его сделают.

Хект собрал родных. Озадаченный Консент последовал его примеру.

– Что происходит? – прошептал он.

– Точно не знаю. Предчувствие. Быть может, наш душещипательный визит сюда был больше, чем просто очевидной ошибкой.

Палудан Бруглиони и Аддам Хоф застыли с недоуменным видом.

Гаурли подошла к Бруглиони и, не представившись, что-то торопливо зашептала ему на ухо. С помощью этой информации патриарх сможет упрочить свое положение.

Напоследок она повернулась к Хофу:

– Пока вы укрываете своих волшебников, тьма в подземельях Брота будет снова и снова возвращаться к жизни.

Командор ордена хотел ее расспросить, но только молча шевелил губами. Гаурли вышла, и Хоф устремился за ней. На улице никого не было, будто женщина ему примерещилась.

Хотя рыцарь все же заметил крылатое создание на верхушке триумфальной колонны, где раньше не было никаких статуй.

От речей Хекта Анна расплакалась. Ною с детьми отвезли домой. Вокруг Пайпера с Титусом собрались Герис, девочки и Кловен Фебруарен. По настоянию Титуса на этот раз они с Хектом встали лицом друг к другу. Пайпер хотел разрядить обстановку и попытался сострить, что было ему не свойственно.

Сбившиеся в кучу люди повернулись и пропали. В освободившееся пространство со свистом устремился воздух.

Анна гадала, доведется ли ей еще когда-нибудь увидеть Пайпера.

Хект очнулся, не понимая толком, где он и кто он. В комнате никого не было, но продлилось его одиночество не дольше минуты.

Вошел Ривадемар Вирконделет в сопровождении целой толпы. Слуга нес поднос с хлебом, чаем и супом, потом шли цирюльник и портной, следом двое мальчишек тащили большую медную лохань, еще двое – ковер, чтобы под эту лохань подложить, а потом еще и еще – с полотенцами, мылом, благовониями.

– Лейтенант Консент сказал, вы больны, – объявил Вирконделет.

«Снова», – уловил Хект невысказанную тревожную мысль.

– Когда закончите есть, как раз принесут воду для купания.

Хект шлепнул себя по виску:

– Мне такой сон дикий приснился. Казалось, все взаправду.

– Да? – с искренним интересом спросил Вирконделет.

– Так бывает: знаешь, что не взаправду, но сон такой настоящий, что невозможно убедить себя в обратном.