Осень 1914 года. Схватка за Польшу

Русское военно-политическое руководство в ходе всей войны было вынуждено планировать новые и новые наступательные операции в Германию, что явилось следствием давления Великобритании и Франции. Борьба с Австро-Венгрией не рассматривалась союзниками в качестве приоритетной, и потому русские должны были постоянно бить по немцам – причем выбирая Германию в качестве врага, которого необходимо разбить прежде прочих – бить в ходе каждой военной кампании. Есть и другая точка зрения. Современный ученый говорит: «Первые же операции лета и осени 1914 года предопределили окончательный отказ российского военного руководства от поиска решения судьбы войны на правом крыле и в центре стратегического фронта». Поэтому с конца 1915 года Северный и Западный фронты, то есть силы, расположенные севернее Полесья, «отныне до конца войны были обречены на ведение стратегической обороны»[368]. Но планы кампании 1916 года, разрабатываемые в русской Ставке, подразумевали нанесение главного удара как раз силами армий Западного и Северного фронтов. Именно эти фронты действовали севернее Полесья. Другое дело, что ни личные качества главнокомандующих этими фронтами, ни средства прорыва обороны, бывшие в русской армии, в этот момент не оказались на высоте.

Полный крах планов всех воюющих сторон в 1914 году означал, что Первая мировая война затягивается на неопределенно длительное время. Провал идей блицкрига, которыми перед войной питались военные ведомства всех воюющих государств, предполагал переход главной роли в войне к экономическому потенциалу военно-политических блоков. Здесь преимущество постепенно переходило к Антанте. Причина несбыточности надежд – чрезмерное упование военных кругов милитаризующихся стран Европы на то, что современная война не может быть долгой по определению. Все эти расчеты рухнули в течение нескольких месяцев: «Возросшие возможности средств огневого поражения и связанные с этим тяжелые потери войск; серьезные недостатки в организации операций, прежде всего взаимодействия и управления; незначительное превосходство наступающего над противником на направлениях главного удара, которое к тому же, как правило, быстро утрачивалось; нехватка резервов и малая их подвижность; слабое материальное обеспечение и многое другое – все это явилось причиной того, что ни одной из воюющих сторон так и не удалось осуществить свой стратегический план в начале войны и добиться намеченной цели»[369].

Основным результатом кампании 1914 года для союзников стал прежде всего крах «Плана Шлиффена». Это означало не только затягивание войны, что объективно играло на Антанту, но и то, что коалиция держав Центрального блока будет вынуждена все больше и больше внимания уделять Восточному фронту. Поражения австрийцев и выявившаяся относительная слабость австро-венгерской военной машины вынудили немцев в 1915 году перенести главный удар на Восток. Это – продолжение и возобновление борьбы за Польшу и Галицию. Русская сторона, в свою очередь, разрабатывала планы вторжения в Германию, не располагая для этого ни должным количеством подготовленных резервов, ни надлежащим объемом боеприпасов.

В 1915 году полное владение инициативой со стороны неприятеля, его абсолютное превосходство в технике, бездействие союзников на Западе – все это практически исключало возможность собственного планирования у русских в кампании 1915 года, иначе как реагирующего на действия неприятеля в плане ведения обороны. Но даже и в конце 1914 года Верховный главнокомандующий пытался решить судьбу войны новым вторжением в Восточную Пруссию, и только поражение в январской Августовской операции вынудило его перенести главный удар в Карпаты. Вплоть до 1917 года русская Ставка пыталась искать исхода войны в непосредственной схватке с Германией.

Лишь к концу 1916 года русские полководцы осознали, что мировая борьба есть нечто качественно иное, нежели Наполеоновские войны с их безоговорочной стратегией сокрушения. Наконец, в условиях Первой мировой войны, когда средства прорыва укрепленного фронта еще уступали мощи обороны, выход следовало искать в ударе по более слабому неприятелю, дабы обрести преимущество в маневре. Поэтому планирование главного удара в кампании 1917 года на Юго-Западном фронте является вполне оправданным: к этому следовало прийти на год раньше, и не эмпирически (Брусиловский прорыв), а заранее – путем аналитической деятельности.

В 1914 году усилия русских фронтов оказались вновь раздробленными. Поиск успеха на флангах Восточного фронта, в Восточной Пруссии и в Карпатах не мог дать успеха в условиях кризиса пополнений и вооружения, назревших в русских армиях к концу года. А от совместных действий фронтов на Средней Висле после Лодзинской операции отказались. В итоге кампания 1915 года была начата также на различных операционных направлениях, что и предопределило поражения русских армий на всех участках Восточного фронта.

<p>Избранная литература</p>

Айрапетов О.Р. Участие Российской империи в Первой мировой войне (1914–1917): 1914. Начало. М., 2014.