Осень 1914 года. Схватка за Польшу

Имея численное превосходство, русские армии успешно отражались германскими войсками, обладавшими преимуществом в подготовке высшего командного состава, выучке войск, артиллерийском отношении. Австрийцы же всегда уступали русским. К сожалению, этот факт не был осознан в российской Ставке, и удары наносились прежде всего по Германии, хотя для достижения решительного успеха следовало бы наступать в Австро-Венгрию. Этот вывод подтверждают и итоги первых операций: если Галицийская битва была выиграна русскими, то в Восточно-Прусской операции русским армиям Северо-Западного фронта было нанесено тяжелейшее поражение, по своим масштабам граничившее с разгромом. Опять-таки относительно благоприятный исход Варшавско-Ивангородской и Лодзинской операций был решен лишь численным превосходством и доблестью русских войск, своей кровью выправивших ошибки командования: но потери русских все равно превышали потери противника. Эта неготовность русской военной машины к надлежащему противоборству с германской военной машиной, к сожалению, впоследствии так и не побудила Ставку перенести основной удар в Австро-Венгрию.

В итоге все допускаемые до войны цифры потерь превзошли всякие ожидания. Только под Варшавой 21 сентября – 24 октября 1914 года русские потеряли 46 тыс. чел., в том числе почти 5 тыс. убитыми и 20 тыс. пленными[365]

. Напомним, что война предполагалась относительно недолгой, хотя и чрезвычайно кровопролитной вследствие намерения нанести противнику решительное поражение в кратчайшие сроки посредством напряжения сил всей военной машины Российской империи. Неудивительно, что армия начинает уставать от войны, но одновременно люди еще рассчитывали на скорое ее окончание. Так, одно из фронтовых писем полно надежды: «Ты чересчур хватила, что война может продлиться три года. Я думаю, что она продлится еще не более шести месяцев». Другое считает, что следует решить судьбу войны на поле боя: «Говорят, что война затянется еще надолго, ибо немцы упорные, а другие говорят, что если мы выиграем настоящее сражение, то у немцев начнется голод и революция и они сами попросят мира»[366]

.

К концу же 1914 года оказалось, что успехи одержаны только на австрийском фронте, где армии Юго-Западного фронта уже приступили к штурму Карпат, хотя и были отбиты от Кракова, что не позволило преодолеть горную оборонительную систему в ее наиболее доступном месте. На германском же фронте русские были практически выбиты из Восточной Пруссии, да еще и отдали противнику часть выдвинутой на запад русской Польши – отступление армий Северо-Западного фронта от Лодзи. Тем не менее русская сторона жаждала реванша. Участник войны вспоминает, что к началу 1915 года «обе стороны, достаточно усталые (бои под Лодзью), опасливо выжидали, наблюдая друг за другом. В военной среде ждали весенних боев и победной развязки к лету»[367]

.

К концу 1914 года русско-германское противоборство, притом что большая часть германских сил и средств по-прежнему оставалась задействованной во Франции и Бельгии, после пяти месяцев ожесточенных кровопролитных сражений, находилась в точке статус-кво. А ведь резервы русских вооруженных сил, что, согласно существующему законодательству, могли быть использованы на фронте, приблизились к своему завершению. Кадровая армия была фактически выбита в ходе боев, второочередные дивизии по своему боевому потенциалу, за небольшими исключениями, не могли равняться с кадровыми войсками. Ополченцы вообще, как о том говорят многочисленные источники, не были надлежащим образом подготовлены, вооружены и экипированы.

Даже при условии, что в России уже начинался кризис вооружения, ставший следствием недостаточной подготовки промышленности страны к войне и нерасторопности военного ведомства в данной области, в глубине страны уже не оставалось тех войск, что могли бы переломить ситуацию на фронте. То есть уже не было свежих подготовленных частей, которые сумели бы повернуть фортуну лицом к действующей армии Российской империи. Войска обсервационных 6‐й и 7‐й армий уже состояли из второочередных частей, а внутри империи к декабрю 1914 года оставался следующий запас: 4‐й Сибирский корпус (9‐я и 10‐я сибирские стрелковые дивизии) и два полка 3‐й Туркестанской стрелковой бригады. Конечно, в Германии не было и этого, но зато в руках германского Верховного командования был тот козырь, что всегда смог бы остановить русское давление на Средней Висле, – те войска, что сражались во Франции. Сумев отразить попытки русского вторжения в Германию сравнительно малыми силами (пусть даже и потеряв при этом австро-венгерские вооруженные силы в качестве независимой силы), немцы к 1915 году получили возможность для стратегического маневрирования своими войсками между Западным (Французским) и Восточным (Русским) фронтами.