Осень 1914 года. Схватка за Польшу

Таким образом, оперативное планирование русской Ставки в середине сентября 1914 года носило целиком политический и географический характер. Сама конфигурация российской государственной границы («Польский мешок») являлась заведомой угрозой в случае наступательных операций противника на русских флангах. Поэтому первоначально русским Генеральным штабом для наступления и были избраны Восточная Пруссия и Галиция, чтобы захватом оконечностей неприятельского базиса выровнять наш фронт. Требование похода на Берлин без обеспечения с флангов действительно было возможно лишь при огромном перевесе в силах, которого просто не могло быть.

Точно так же в 1945 году, когда войска 1‐го Белорусского фронта в ходе проведения Висло-Одерской наступательной операции подошли к границам Германии, в Ставке ВГК и командовании 1‐го Белорусского фронта (Г.К. Жуков) встал вопрос о рывке на кажущийся беззащитный Берлин. Схожесть ситуации налицо: только вместо Вислы – Одер, а вместо Восточной Пруссии – Померания. В конце января Жуков приступил к подготовке наступления на Берлин, хотя разрыв армий его фронта с соседом – 2‐м Белорусским фронтом К.К. Рокоссовского – должен был лишь неумолимо возрастать. Немцы же 26 января образовали в Померании новую группу армий «Висла», которая готовилась к нанесению контрудара по наступавшему 1‐му Белорусскому фронту в его необеспеченный стык со 2‐м Белорусским фронтом. Планы наступления на Берлин войсками 1‐го Белорусского и 1‐го Украинского фронтов (И.С. Конев) были утверждены Ставкой. Однако перед глазами советского командования стоял пример наступления армий советского Западного фронта на Варшаву в 1920 году, когда М.Н. Тухачевский решил рискнуть и, не имея сил для отражения возможного контрудара, бросился на польскую столицу, не обеспечив свои тылы. Результат известен: сокрушительное поражение Западного фронта и контрнаступление поляков в Литве, Белоруссии и на Украине. К 1–2 февраля 1945 г. 1‐я гвардейская танковая, 8‐я гвардейская, 33‐я и 69‐я армии на широком фронте вышли к Одеру, захватив ряд плацдармов на его левом берегу. До Берлина оставалось всего шестьдесят километров. Но разрыв между советскими фронтами увеличился до двухсот километров, и из восьми общевойсковых армий, имевшихся в составе 1‐го Белорусского фронта, Г.К. Жуков был вынужден повернуть на север, против померанской группировки противника, четыре армии. По мере дальнейшего продвижения к Берлину ударная мощь советских войск должна была только снижаться, а вероятность разгрома стала чрезвычайно велика. Разумеется, в этих условиях наступление на Берлин пришлось отложить. Как пишет сам маршал Г.К. Жуков, подводя черту под критическими нападками, «в феврале 1945 года ни 1‐й Украинский, ни 1‐й Белорусский фронты проводить Берлинскую операцию не могли»[18].

Отметим все выгоды русского фронта в 1945 году по сравнению с 1914 годом. Во-первых, Г.К. Жуков стоял на Одере, а не на Висле. То есть в 1914 году противник получал дополнительные двести километров пространства, а следовательно, и массу времени для организации контрудара (с Запада на Восток германские дивизии могли быть переброшены в течение нескольких дней: на переброску одной пехотной дивизии требовалось трое суток). Проще говоря, никто не позволил бы русским армиям просто так подойти к Берлину, так что сама немецкая столица как географический и стратегический объект была недосягаема для русских в 1914 году после поражения в Восточной Пруссии: можно говорить лишь об очередном ослаблении Французского фронта перебросками германских дивизий на Восток.

Во-вторых, советская действующая армия образца 1945 года, безусловно, уже превосходила немцев и в технике, и в материальном обеспечении, и в полководческом искусстве командования. Русская же армия 1914 года, напротив, во всем перечисленном уступала врагу, превосходя его только лишь в численном отношении войск и в определенной степени в боевых качествах солдатского состава.

В-третьих, в 1945 году войска маршала Г.К. Жукова имели за плечами блестящий успех Висло-Одерской наступательной операции, в ходе которой было разгромлено 60 германских дивизий при сравнительно небольших потерях за такую победу в 200 тыс. чел., из коих около четверти – безвозвратные. В 1914 году русские армии Северо-Западного фронта только-только потерпели поражение в Восточной Пруссии, потеряв 250 тыс. чел., из коих более двух третей – безвозвратные (убитые и пленные). Как видно, моральный потенциал совершенно различен!

Но только Лодзинская операция ноября – декабря 1914 года окончательно убедит русскую Ставку, что без предварительного занятия Восточной Пруссии широкомасштабные наступательные операции на левом берегу Вислы невозможны.

<p>Начало операции</p>