Осень 1914 года. Схватка за Польшу

Агрессивная политика Берлина, пока еще четко не намеченная «железным канцлером» О. фон Бисмарком в качестве рывка к европейской гегемонии, уже была просчитана в России. И первыми противниками империи могли считаться те великие державы, что соседствовали с Россией на западных границах. Поэтому «заранее, в 80‐х годах XIX века, к будущей войне с Германией призывал готовиться Скобелев. Сразу же после посещения германских маневров 1879 года им был разработан план войны с учетом недостатков немецкой тактики и стратегии: рутины охватов, слепой веры в стремительное наступление, пренебрежении к инженерному оборудованию позиций. Вместо системы крепостей он полагал необходимым установить по западной нашей границе “Варшаво – Новогеоргиевско – Глубо – Наревский плацдарм наподобие Плевны”, противопоставить немецким молниеносным действиям стратегию затяжной войны на истребление и истощение в расчете, что армию противника “доконает время”, а также “солдатская твердость и стойкость”. На случай быстро организованного вторжения противника М.Д. Скобелевым планировалось проведение глубокого кавалерийского рейда по немецким тылам силами великолепной среднеазиатской и кавказской конницы для нанесения материального ущерба, сеяния паники и страха. По окончании мобилизации и вступлении в войну главных сил предполагалось в первую очередь разбить и вывести из войны австрийцев, а затем уже развернуть наступление на Германию»[151]. Как видим, М.Д. Скобелев оценивал не только Германию, но и Австро-Венгрию в качестве наиболее вероятных врагов России в ближайшей перспективе. В своих записках Скобелев закладывал фундамент современной фортификации, заключающейся не в системе отдельных крепостей, а в сочетании их «плацдармом» в таком качестве, что после Первой мировой войны назвали бы укрепленным районом стратегического характера.

Принимая для первого этапа войны (впредь до окончания мобилизации, проводимой в России малыми темпами из-за неразветвленной сети железнодорожных коммуникаций) оборонительный способ действий, впоследствии русские предполагали вести наступательную войну. И прежде всего – против Австро-Венгрии. Для того чтобы выдержать первый этап войны, Польша и укреплялась фортификационными сооружениями. Затем сосредоточивавшаяся русская армия и должна была переходить в контрнаступление.

Эти взгляды разделялись всеми высшими руководителями русской военной машины. С 80‐х годов XIX века Генеральный штаб считал, что в случае одновременной войны с Германией и Австро-Венгрией предстоит вести против одной из сторон наступательные, а против другой – оборонительные действия. Соответственно, для этой задачи подготовлялся укрепленный «Привислинский район» – русская Польша. Крепости Новогеоргиевск, Варшава и Ивангород давали русским возможность маневрировать по обоим берегам Вислы. Фланговые район Нарева и люблинское направление искусственно были превращены в бездорожье, усиленное крепостями. К концу века русская крепостная система была в основном завершена: Ивангород был выстроен в 1837–1853 годах. 1842 год – Брест-Литовск. Осовец – 1882–1887 годы. Ковно – 1889 год.

Крепости должны обеспечивать свободу маневрирования полевых армий на обоих берегах водных рубежей, при этом надежно закрывая свой берег от вражеских атак: «Крепостью или крепостным районом надо называть заблаговременную и гармоническую (согласованную во всех отношениях) подготовку всех средств борьбы, необходимых для прочного удержания за собой избранного пункта (или района)»[152]. Следовательно, контролируя правый (восточный) берег Вислы до окончания на западных границах сосредоточения действующей армии весь Польский выступ оставался бы вне неприятельского вторжения.

В Польше были расположены громадные воинские склады, выстроены передовые коммуникации, подготовлены условия местности для вторжения во вражеские пределы. Это все – не говоря уже о потере самого пространства, которое затем пришлось бы брать обратно кровью, не говоря о политическом престиже государства и работе оккупированной территории (люди, промышленность, сельское хозяйство и проч.) в пользу противника. Исходя из данных постулатов, руководители русского военного ведомства стремились усилить обороноспособность выдвинутого вперед и подверженного фланговым ударам Польского выступа крепостями. В конце XIX века, когда острие российской внешней политики стало ощутимо смещаться на Дальний Восток, безопасность западного театра стала еще более насущной задачей.