Осень 1914 года. Схватка за Польшу

Оценивая поддержку крепости, 12 октября генерал Безобразов телеграфировал командарму-4 А.Е. Эверту: «Успешные бои на фронте корпуса позволяют ему выйти из сферы непосредственного содействия крепости Ивангород… постоянная помощь и поддержка, которую я неизменно встречал от крепости как в деле артиллерийской подготовки атак пехоты и снабжении снарядами, так и в деле размещения войск и штабов. Высокополезная отзывчивость генерала Шварца, шедшего навстречу интересам общего дела, выше похвал». В свою очередь, отчитываясь тому же Эверту об окончании обороны, А.В. Шварц особо указал, что в крепости все это время находился великий князь Николай Михайлович, посещавший госпитали и бывавший на обороняющихся фортах[146].

Через две недели после окончания боев Ивангород посетил император Николай II, который, отдав бремя управления военными действиями Ставке во главе с великим князем Николаем Николаевичем, постоянно бывал в войсках. Царь принял доклад коменданта А.В. фон Шварца о троекратном отражении крепостью атак и осмотрел ее форты. Николай II наградил генерала Шварца Георгиевским оружием, а исполнявшего обязанности начальника штаба крепости капитана Дорофеева лично произвел в подполковники. При отъезде из крепости царь заявил: «Сердечно благодарю вас за доблестную одухотворенную оборону; передайте это всему гарнизону, особенно крепостной артиллерии». В своем приказе Шварц, в свою очередь, благодарил войска за проявленную доблесть и отвагу[147]. В своем дневнике император так отметил впечатление от визита в Ивангород 30–31 октября 1914 года: «Впечатления от всего виденного за оба дня самые сильные и глубокие. Каков комендант, таковы его штаб и весь гарнизон – особенно крепостная артиллерия»[148].

С окончанием боев под крепостью для Ивангорода война отнюдь не заканчивалась, и комендант по-прежнему активно усиливал вверенный ему крепостной район. Личный состав ополченских бригад, в помощь которым нанимали крестьян окрестных деревень Лучиново, Владиславов, Филиппово, Юзефов и др., был занят на инженерных работах вокруг крепости, прежде всего в Черном лесу и Козеницах. В ноябре 1914 года А.В. Шварц сообщал начальнику штаба Юго-Западного фронта М.В. Алексееву, что на позициях трудятся около 15 тыс. рабочих и ожидается еще 10 тыс. человек. Среди производимых работ числятся ремонт опорных пунктов, «рубка лесов, мешающих обстрелу», «возводятся блиндажи для резервов, заполняются промежутки окопами»; «на всем фронте позиции опорные пункты и окопы доведены до полной профили. Будучи занятой, позиция представляет уже сейчас серьезное сопротивление. Приступлено к устройству блиндажей и искусственных препятствий», «по всему нашему фронту возведены полевые укрепления… Приступлено к устройству блиндажей и препятствий». Новые укрепления соединялись с Ивангородом телефонной связью и узкоколейными полевыми железнодорожными линиями. Как считал Шварц, для начала будет «достаточно 50 верст при 150 вагонетках и 150 платформах». Позиционные работы продолжались до конца года. Так, телеграмма А.В. Шварца радомскому губернатору Д.И. Засядко от 31 декабря 1914 г. просила «распоряжения, чтобы из деревень в крепостном районе, в частности Козеницкого уезда, не производилось нарядов на поставку подвод и рабочих в другие уезды, так как таковые нужны для крепостных работ. Взятые подводы прошу возвратить возможно скорее»[149].

Глава 2 Крепостная борьба в Польше в 1914 году

Крепостная система Российской империи на границах с Германией и Австро-Венгрией, невзирая на договоренности Священного союза по окончании Наполеоновских войн, стала укрепляться сразу после того, как Центральная Польша с Варшавой перешла во владение России в 1815 году. Костяк этой обороны составляли старые крепости, существовавшие веками, но теперь они должны были быть укреплены согласно новейшим подходам и получить современное вооружение. В‐третьих, русские крепости в Польше должны были служить не только против «врага внешнего», то есть австро-германцев, но и против «врага внутреннего», то есть поляков, чья лояльность к российской короне постоянно подвергалась сомнениям. Несмотря на всевозможные внешние реверансы со стороны России, нельзя было забыть, что поляки с 1789 года воевали на стороне Французской революции, рассчитывая на восстановление Речи Посполитой в пределах до 1‐го раздела Польши. Именно поэтому немцы и русские, разделившие Польшу в результате трех разделов, а впоследствии упрочившие этот факт после падения Наполеона, зорко следили за проявлениями польского сепаратизма.