Осень 1914 года. Схватка за Польшу

Крепости были призваны играть роль центров сопротивления при содействии операциям полевых армий. Сила обороны такой крепости строилась на применении артиллерийского огня с возможно более дальних дистанций и проведении контратак подвижных частей гарнизона. Подвоз боеприпасов и переброска резервов возможны лишь в случае отсутствия блокады крепостного района и сохранения непосредственной связи с фронтом полевых войск.

Отступление полевой армии в крепостной район для создания угрозы флангу и коммуникациям противника было решительно отвергнуто уже после Франко-прусской войны 1870–1871 годов. Гибель осажденной армии маршала Ф.-А. Базена в Меце доказала, что при современном состоянии техники (тяжелая артиллерия больших калибров) и сети коммуникаций (возможность быстрой переброски подкреплений железнодорожным маневром) осаждающий может удержать блокаду сравнительно малыми силами, высвобождая главные силы для продолжения наступления вглубь территории противника. Хотя такие выводы были сделаны и с опозданием (тот же Мец все-таки приковал к себе германские армии; блокада Плевны в 1877 году осуществлялась главными силами русской армии, хотя ситуация вовсе и не требовала этого), но к началу XX века положение вещей стало очевидным. Упорная осада японцами Порт-Артура в 1904 году прежде всего объясняется необходимостью для японцев уничтожить русский флот, чтобы обеспечить себе безусловное превосходство на море (являвшееся ключом к выигрышу войны) даже и при подходе Балтийских эскадр русского Военно-морского флота.

Согласно планам В.А. Сухомлинова, перестройка крепостей должна была быть закончена в 1921 году. Кто бы дал России такой срок в эпоху империализма? Соответственно, кредиты отпускались соразмерно – по два-три миллиона в год. Причина отсталости России в крепостном отношении заключается как раз в этой самой соразмерности – на все тратили постепенно. А следовало бы сначала бросить все имевшиеся в наличии деньги на тяжелую артиллерию, потом – еще куда-то, и так далее. В зависимости от наиболее насущных нужд. А так не успели ничего.

Представляется, что приоритет тяжелой артиллерии перед крепостями в Польше очевиден: Россия имела активно-наступательное планирование, и тыловые крепости были вовсе ни к чему, пока не была, как говорится, «пришита последняя пуговица» в полевых войсках. Даже те мероприятия, что все-таки были сделаны, не доводились до конца вследствие сопротивления поклонников крепости: «Пожалуй, наиболее крупной ошибкой было ограничение реформы Сухомлинова уничтожением крепостной пехоты. Следовало уничтожить и артиллерию сухопутных крепостей, переформировав ее в запряженные тяжелые батареи и создав при них обширную систему скрытых кадров для формирования новых тяжелых батарей при мобилизации»[167]. В итоге в 1910–1914 годах, когда армия жизненно нуждалась в тяжелой артиллерии и реформе по изменению числа орудий в полевых батареях, увеличиваются кредиты на устройство и усиление крепостей. Правда, теперь деньги отправлялись лишь на ключевые районы: Новогеоргиевск, Гродно, Брест, Ковно.

Что касается финансирования, то после единовременного вливания, рассчитанного на восстановление, подорванное событиями 1904–1907 годов, оно не было слишком большим для крепостей. Если учесть сметы бюджетной комиссии Государственной Думы, где ассигнования рассрочивались на пять – десять лет, то каждая первоклассная крепость (Владивосток, Кронштадт, Севастополь, Новогеоргиевск, Осовец, Брест-Литовск, Гродно) могли рассчитывать на ежегодный кредит в 2–5 млн рублей. Между тем один современный форт стоил 3 млн рублей. Русские крепости (где, по крайней мере, была крепостная артиллерия) перед Первой мировой войной, это: морские крепости Петроград, Выборг, Кронштадт, Свеаборг, Севастополь, Очаков, Керчь, Михайловское, Владивосток, Николаев. А также сухопутные крепости Ковно, Усть-Двинск, Варшава, Новогеоргиевск, Брест-Литовск, Ивангород, Осовец, Ломжа, Гродно, Карс, Александрополь, Кушка, Термез. Часть их была упразднена и заброшена.

В любом случае артиллерийское вооружение русских крепостей не отвечало требованиям современной техники. Участник Первой мировой войны, чья батарея в самом начале была переброшена в Брест, писал: «Крепость Брест-Литовск в настоящее время могла бы только сыграть некоторую роль в общей боевой линии как укрепленный опорный пункт. Как крепость она уже устарела и характером своих фортов, и своим вооружением. И только в недавнее время было приступлено к постройке нескольких новых фортов, отвечающих современным требованиям. Что касается вооружения крепости, то таковое почти полностью состояло из орудий образца 1877 года, в настоящее время малопригодных. Из всего артиллерийского вооружения крепости только две или три шестидюймовые гаубичные батареи новейшего типа представляли собой действительно серьезное вооружение, но и те были уже предназначены к отправке на фронт»[168].