Ошимское колесо

– Почему? – спросила Кара за моим плечом.

Я махнул рукой вместо ответа, показывая указательным пальцем на ярко-жёлтую штриховку, которая лентой шла по полу, поднималась по стенам и проходила по потолку.

– Там нет защиты.

– Да что там может быть плохого? – Снорри схватил меня за плечо и толкнул вперёд.

За удар сердца я оказался лицом к лицу с Джоном Резчиком, на лице которого играла ухмылка черепа – что было куда ужасней ярости. Железные пальцы сомкнулись на моём плече и ключице. Снорри дёрнул меня обратно, и я с криком освободился. В тех местах, где Джон Резчик почти ухватился за меня, кожа была содрана и покрыта синяками.

Мы со Снорри отпрянули, викинг врезался в стену, а мне удалось медленно осесть на пол. Джон Резчик бросился вперёд… и ударился в невидимые щиты, расширяясь и расплываясь, как жидкость по стеклу.

– Он исчез, – сказал Снорри, поднимая меня.

– Какого чёрта ты делаешь? – закричал я.

– Испытываю.

– Чёрт, в следующий раз испытывай на себе! – Я оправил рубашку, а потом осторожно потёр оставленные Джоном Резчиком царапины. Было больно. Поморщившись, я увидел, что Снорри воспользовался моим советом и шагнул вперёд, держа перед собой наискось топор, словно барьер, которым он надеялся отразить нападение.

Почти немедленно земля разверзлась, осыпалась, и открылся разлом, как тот, в пещере Эридруина в Харроуфьорде – тот, который поглотил тень Келема обратно в Ад.

Оттуда, завывая, выползла грязная Эйнмирья, и от этих звуков мне захотелось воткнуть по ножу в каждое ухо, чтобы ничего не слышать. Когда дочь Снорри подняла своё бескожее лицо, вокруг неё взлетели мухи, извергнутые из ямы десятками тысяч. Я видел её руки, у которых на конце каждого пальца темнел жуткий чёрный коготь. А потом уже я не видел ничего, кроме жужжащих мух, пока Снорри не выскочил за жёлтую черту, и весь кошмар не распался на исчезающие фрагменты, как дым, поднимающийся в спокойный воздух.

Снорри согнулся пополам возле стены, его лицо было скрыто под тёмной копной волос. Долгую минуту никто не говорил. Я смотрел на зеркало, на фальшивое спокойствие святая святых Моры Шиваль, молясь, чтобы Синяя Госпожа не вернулась от того, что удерживало её где-то в другом месте башни, и не увидела, что мы за ней наблюдаем.

– Извини. – Снорри, наконец, заговорил. – Напрасно я толкнул тебя вперёд. Сложно бывает понять глубину страха другого человека.

– Можно бросить что-нибудь, чтобы разбить зеркало… – предложил Хеннан.

– У меня кончились камни, – сказал я. – И я предпочёл бы не терять мой меч. Плюс, нет никакой гарантии, что зеркало разобьётся… – Я искоса глянул на Снорри. – А топор – отличное метательное оружие…

Снорри сердито посмотрел на меня, отошёл от стены, вытащил из ножен на моём бедре кинжал и метнул в зеркало. Клинок попал прямо в центр с такой силой, что в человека он вонзился бы по рукоять… и отскочил, перелетев назад через нарисованную границу.

Кара прошла мимо нас, пока я подбирал кинжал.

– Если я приложу это к зеркалу, – Кара раскрыла ладонь, показав железную табличку с руной размером не больше ногтя моего пальца, – и скажу "бриота", что на старом языке означает "разбейся", оно разобьётся.

Я махнул в сторону зеркала.

– Пожалуйста.

Кара прищурилась, глядя на меня, потом шагнула к границе и потянулась к ней пальцем. Она двигалась так медленно, что мне казалось, будто она неподвижна. Но всё равно, эффект оказался неожиданным. В том месте, где её палец коснулся границы щита, распустилась тьма, разлилась, словно капли чернил по воде. За несколько мгновений ночь поглотила пространство перед нами, и нас окутала проникающая тишина.

Никакого звука. Я задержал дыхание. А потом раздался еле слышный треск. Словно доска пола под ногой.

Кара отдёрнула руку, словно её укусили.

– Я не могу туда пойти, – прошептала она. Я содрогнулся от мысли о тьме, которая может напугать присягнувшего тьме мага. От страха она стала казаться старше, словно из неё высосало что-то ценное. Она глубоко вздохнула, как только тьма исчезла.

– Я пойду.

Я резко развернулся.

– У меня получится. – Голос тихий, но твёрдый. Хеннан протянул руку Каре. – Дай мне руну.

– Ты не можешь. – Снорри покачал головой. – Ты же видел, каково там. И волноваться надо не о том, что ты видел, а о том, что в тебе есть такого, что вырвется наружу. Здесь эффект намного сильнее, чем на поверхности…

Хеннан проигнорировал Снорри, не отрывая взгляда от Кары.

– Ты сказала, что я должен пойти с ними. Ты сказала: "Кто может быть ценнее, чем тот, чья семья много поколений сопротивлялась зову Колеса?"

– Да, но… – Кара запнулась. – Это совсем другое. Ты же видел…

– Любой, кто подходит близко к Колесу, может назвать себя аномагом, – перебил её Хеннан. – Ял заставил землю разверзнуться и поглотить кого-то. – Он изобразил руками этот жест. – Но большинство из них недолго были аномагами. И Колесо их убивает.

– Золотые слова! – сказал я. – И смерть эта не из приятных. Ты безумец, если хочешь туда пойти. – Я понял, что не хочу смотреть, как умирает парень.