Ошимское колесо

У меня не было времени спросить: "Что "вот"?". Сцена снаружи немедленно ускорилась, что было бы даже забавно, если бы её содержание не было настолько тревожным. Ослепительно быстро Джон Резчик отразил шквал ударов, и ударил сам, отчего Снорри безвольно растянулся на полу. Когда-то во время этого Кара, должно быть, зашла сзади, чтобы самой ударить Джона Резчика. Я заметил, что она лежит за его спиной, когда он размытым пятном помчался в нашу сторону. Бой с Ларри длился несколько дольше – летали кулаки, и ни один из них не сдавался ни на дюйм. На секунду, которая, наверное, снаружи была минутой, если не больше, они сцепились, меряясь силой. Неожиданно рука Ларри в фонтане искр полетела по комнате. Джон Резчик ударом отправил его в металлическую стену двигателя, и вот уже палач стоял, прижав лицо к стене нашего пузыря медле-времени.

Сначала я оттаскивал Хеннана. Теперь этого уже не требовалось: лицо Джона Резчика было таким уродливым, что любого лишило бы мужества.

– Ох, это плохо, – сказал профессор. – Очень плохо.

– Вы можете что-то сделать? – завопил Хеннан. – Надо помочь им!

Я чувствовал то же самое, хотя обычно, когда речь заходила о помощи, я думал о себе. Впрочем, я не мог говорить. От страха у меня голос пропал. И я не мог отвернуться.

– Что ж, – сказал профессор за моей спиной. – Всегда есть это…

– Палка? – сказал Хеннан. – Как…

Что-то ударило меня по затылку. Я увидел два обломка трости, летевших по обе стороны от моего лица. После этого началось падение.

ТРИДЦАТЬ ОДИН

– О-о-ой! – Что-то ударило меня по лицу. И снова. – Да будьте вы прокляты! – Я поднял голову, и очередная металлическая ступень пронеслась в пальце от моего лица. – Чёрт, где… – Похоже, я свисал с чьей-то спины. – Отпусти меня!

– Как хочешь. – Голос Снорри, очень близко к моему уху. – Но, наверное, будет лучше, если я сделаю это наверху. Вниз путь долгий, и ты можешь повредить что-нибудь важное.

Я оглянулся, немедленно пожалев, что пошевелил головой. Когда белые вспышки боли поутихли, я разглядел вертикальную металлическую трубу, в которой мы находились, тускло освещённую светящейся полосой, идущей по всей её длине. Подо мной карабкались Кара и Хеннан, а под ними шахта уходила ещё ярдов на десять. Я сжал руки на шее Снорри, несмотря на тот факт, что мои запястья, видимо, уже были связаны.

– Старый говнюк меня ударил!

– Он сказал, это был единственный способ избавиться от однорукого человека, которого ты воображал. Ну, он сказал, что если тебя убить, то это тоже бы сработало.

– Ты не узнал его что ли?

– Кого?

– Однорукого!

– А должен был?

– Это из-за тебя он однорукий!

Покряхтев, Снорри поднялся на верх лестницы и стряхнул меня на пол маленькой комнаты. Я лежал и стонал, пока Кара и Хеннан вылезали вслед за нами. Стены усеивали экраны и съёмные панели, а оставшееся место было покрыто трубами. Из комнаты выходило три тоннеля, один из них вертикально.

– Где мы? – На самом деле я имел в виду: "где Джон Резчик?".

– Внутри машины, – сказала Кара. – Профессор дал мне карту до места, где сможем использовать ключ. – Она посмотрела в шахту, из которой мы поднялись. – Он сказал, что здесь защита сильнее, так что твоему другу понадобится больше времени, чтобы нас найти.

– За исключением тех мест, где это не так, – добавил Хеннан.

– То есть? – Я сам быстро глянул за край. Ничего.

– В большинстве мест защита сильнее. Но есть и незащищённые места, – сказала Кара. – Они помечены жёлтыми предупреждающими знаками.

Я поднялся на ноги, держась за стену, и высвободил руки.

– Пойдёмте тогда. – Я махнул Каре, чтобы шла вперёд. Она сверилась с бумагой в руке и повела нас в проход слева.

Я шёл позади, потирая затылок. Если бы удар тростью по голове не принёс мне головной боли, то пульсация тусклого света и проникающий гул скрытых механизмов уж точно бы её вызвали. Тесные пространства сами по себе вызывают клаустрофобию, но этим удалось быть куда хуже. В застоявшемся воздухе стояла приторная вонь, и стены всё сильнее сжимались, словно в любой миг машины Зодчих могли напрячь мышцы, схлопнув и без того узкие пустоты.

Проход впереди вывел в комнату, где мы вчетвером едва могли встать вместе, и уходил ещё дальше. Когда втиснулся я, Кара как раз коснулась пальцами зеркальной панели неправильной формы, встроенной в стену. Отражение в ней казалось смутным по краям, и несколько маленьких отражений Кары выскочили в тех местах, где прикоснулись пальцы. Без предупреждения её лицо исчезло с зеркала, сменившись изображением профессора.

– А-а, вижу, юный Ялан очнулся! Пусть он воспользуется ключом. Как все мы видели, у такого сверхактивного воображения, как у него, есть свои… недостатки… но оно должно обеспечить сильную связь с ключом и усилить эффекты…

– Что это за штука? – перебил я.

– Какая штука?

– Эта! – Я наклонился и ткнул в изображение профессора. – Она была зеркалом.