Османская империя. Шесть столетий от возвышения до упадка, XIV–XX вв.

Сулейман умер так же, как жил, — в своем шатре, среди войск, на поле битвы. Это заслуживало в глазах мусульман приобщения святого воина к разряду мучеников. Отсюда заключительные элегические строки Бакы, великого лирического поэта того времени:

Наконец звучит прощальный барабан, и ты отсюда отправился в путешествие;Смотри, твоя первая остановка посреди долины Рая.Восславь Бога, ибо Он в любом мире благословлял тебя;И начертал перед твоим благородным именем Мученик и Гази.

Это был подходящий, учитывая преклонный возраст и смерть в момент триумфа, конец для боевого султана, правившего огромной военной империей. Сулейман Завоеватель, человек действия, расширил и сохранил ее. Сулейман Законодатель, человек порядка, справедливости и мудрости, усовершенствовал ее, благодаря силе своих институтов и благоразумной политики, превратив в просвещенную структуру управления. Сулейман — государственный деятель обеспечил для своей страны господствующий статус мировой державы. Десятый и, пожалуй, величайший из османских султанов, Сулейман привел империю к пику могущества и влияния.

Но само величие его достижений несло в себе семена постепенного вырождения. Ведь ему наследовали другие, менее значимые люди: не завоеватели, не законодатели, не государственные деятели. Пик Османской империи стал переломным моментом, вершиной склона, который теперь неумолимо, хотя и постепенно вел вниз, к глубинам упадка и окончательного падения.

Часть четвертая. Семена упадка

Глава 18

Сулейман, Великий Турок, был правителем в эпоху Ренессанса, затмившим великолепием своего двора и стиля жизни многих представителей золотого века западной христианской цивилизации. Он превзошел их не только высокими личными качествами, но и мудрым суждением характеров других людей. Освободившись, при назначении на высшие посты, от привычной ступенчатой иерархии османской имперской службы, он раздавал должности людям, которых сам выбирал, в ком был абсолютно уверен как в исполнителе воли суверена. Возможно, как обвиняет его турецкий историк этого периода, он действительно прощал этим фаворитам накопление больших состояний и экстравагантный стиль жизни, зачастую уходивший корнями в коррупцию. Но это, в конце концов, было всего лишь частью образа того века, платой за имперское великолепие, наполнившее правление Сулеймана блеском величия в глазах западной цивилизации.

По крайней мере два из его великих визирей, христиане по происхождению, на долю которых пришлись две трети времени правления султана, при всех своих недостатках и неудачах внесли положительный вклад в величие империи. Это Ибрагим-паша, грек, выдающийся дипломат и военачальник, и Рустем-паша, болгарин, который, будучи экономистом, умело распоряжался османской казной, справляясь со всеми сложностями, во времена, когда, в результате экспансии, империя увеличила более чем вдвое свои доходы. Пережил Сулеймана третий великий визирь, Соколлу-паша, славянин из Боснии, который в детстве был мальчиком-прислужником в сербской церкви и которому пришлось в критический период поддержать власть и престиж покойного господина. Присущая деспотическому режиму Сулеймана сила в значительной мере компенсировала любые эксцессы и слабости, но на данной стадии их последствия для будущего невозможно было предугадать. Только в руках безвольного султана они могли ослабить Османское государство.

Однако по иронии судьбы именно такую ситуацию приблизил сам Сулейман двумя пагубными ошибками. Рассудительность, не говоря уже о гуманности, явно отказала ему при решении вопроса наследования османского трона. Иначе невозможно объяснить позорную казнь сначала его старшего сына Мустафы, а затем и самого младшего, Баязида. Оба сына были наделены качествами, которые делали любого из них достойным продолжателем дела первых десяти османских султанов и, следовательно, обеспечивали сохранение империи как уважаемой державы в мире того времени. Слепым и безжалостным детоубийством, преступлением еще более тяжким, чем традиционная для династии практика братоубийства, Сулейман обеспечил наследование трона правителем необычайно мелкого масштаба, дегенератом Селимом. Он стал первым из новой плеяды двадцати пяти султанов, которые правили страной во время медленного упадка Османской империи с периодами относительного благополучия.