Османская империя. Шесть столетий от возвышения до упадка, XIV–XX вв.

Мустафа III был крайне возмущен этим обманным актом российской агрессии. Протестуя против ставленника Екатерины, он заявил: «Я найду средства унизить этих „неверных“». Но диван все еще был против войны, да и силы империи не были готовы воевать. Порта первоначально не предприняла ничего большего, чем пассивный протест, позволяя, несмотря на мольбы страдающих поляков, ввести себя в заблуждение русским и прусским послами. Екатерину устраивало, чтобы Порта не поднимала шума до тех пор, пока она не расправится с Польшей, и, как она обнаружила, русское золото могло покупать весьма влиятельные голоса в диване.

Царица не делала особого секрета из своего конечного намерения подобным образом избавиться и от Османской империи, и достаточно скоро это стало очевидным. Вероломно подготавливаемые внутренние конфликты разжигались русскими агентами в разных частях империи — в Монтенегро (Черногории), Албании, Молдавии и Валахии, в Грузии и в районе Крыма. Здесь, в Новой Сербии, между Бугом и границей Украины, русские укрепили пограничную зону, объявленную нейтральной по Белградскому договору, тем самым перерезая коммуникации между турками и татарами в случае войны. Последним актом провокации было преследование поляков, бежавших в османскую вассальную территорию татарского хана в Балте, около границы с Бессарабией, которую они осадили и сожгли дотла, истребляя и поляков, и турок. Это было вопиющим нарушением договора и не могло не вызвать негодования султана. Диван изменил свою политику и сделал выбор в пользу немедленного объявления войны. Только великий визирь Мухсинзаде-паша был против этого решения, не в принципе, а на основании того, что вооруженные силы и приграничная оборона империи все еще не готовы. По его мнению, ни одна военная операция все равно не может быть начата раньше будущей весны и подобное ненужное предупреждение даст России существенное преимущество.

Но нетерпеливый султан видел лишь, что наконец-то и у него появился шанс. Он уволил великого визиря и с чрезмерной поспешностью через его преемника, Хамза-пашу, вручил ультиматум русскому посланнику Обрескову, требуя, чтобы царица вывела свои войска из Польши. Когда Обресков, в нарушение инструкции из Санкт-Петербурга, отказался подписать ультиматум, он был заключен в замок Семи башен, и России была объявлена война. Франция, как «старинный и верный союзник», в течение некоторого времени оказывала давление на диван, подчеркивая необходимость такого действа. Ее тогдашний посол в Порте, де Вержен, получил в Версале указание Шуазеля убедить турецких министров в нарастающей опасности действий русских в Польше и других местах. Напрасно де Вержен предупреждал Версаль о степени неготовности турок к войне. Теперь все иллюзии рассеялись. Когда барон де Тотт, направленный Версалем в качестве эмиссара и военного советника, был уполномочен султаном провести проверку вооружений и боеприпасов, он был поражен и пришел в ужас из-за неполноценности арсенала в Стамбуле.

Ему показалось, что забыта вся традиционная практика войны. Фортификации, армейские маневры, боевая подготовка, дисциплина — все пребывало в ужасном состоянии. Вооруженные силы парализовала некомпетентность. В официальных кругах царило невежество, вплоть до незнания самых элементарных основ географии. Отсутствие дисциплины на поле боя было обычным делом. Крупные воинские подразделения отказывались сражаться; воровство по линии интендантства привело к голодным пайкам; конница владельцев фьефов передавала свои военные обязанности любым авантюристам. Нередко янычары избивали своих офицеров и, будучи пехотинцами, требовали права следовать к полю боя на лошадях, если их офицеры не соглашались также идти пешком. Турецкая армия медленно, но верно превращалась в толпу варваров.

Корабли, которыми великий визирь Рагиб-паша так старался пополнить военно-морской флот, отличались плохим качеством постройки, устарелыми конструкциями и использованием некачественных материалов. Как был вынужден сообщить де Тотт, «суда с высокими палубами, нижний орудийный ярус которых скрывается под водой при малейшем порыве ветра, снабдят противника большим количеством дров и небольшим — огня». Высота палуб подгонялась под высоту тюрбанов, которые неизменно носили моряки. Де Тотт писал и о других многочисленных «дефектах этого вида вооружения, которым управляли люди, слишком невежественные для того, чтобы понять, имеются ли у него какие-либо недостатки». Главный адмирал имел право отдать командование каждым кораблем тому, кто заплатит наивысшую цену, и дал своим капитанам право продавать офицерские звания на аукционах.