Османская империя. Шесть столетий от возвышения до упадка, XIV–XX вв.

Тем не менее заслуга в достижении как победы, так и мира принадлежала в первую очередь дипломатии и, в особенности, мастерству, интеллекту и прозорливости французов. Именно Франция в момент кризиса склонила сомневавшихся турок к борьбе, в момент победы заставила их искать мира и в ходе переговоров разрушила планы их врагов. В этом, по существу, проявилась новая модель дипломатических отношений Османской империи. Никогда больше она не основывалась на умышленном независимом утверждении османской силы. Настало время, когда турки, ранее претендовавшие на роль хозяев христианской Европы, перестали быть абсолютными хозяевами даже в собственных владениях. Для сохранения своего имперского могущества против силы своего имперского соперника османы теперь зависели от союза с державами христианской Европы.

Среди них Франция, благодаря своему посредничеству, заняла значительно более высокое место. Ее влияние и престиж в Порте были неоспоримы. В 1740 году официальный договор о дружбе и торговле, состоявший из двадцати четырех статей, возобновил действие капитуляций на более благоприятных и постоянных условиях, чем раньше, тем самым утвердив преимущественное положение французской торговли в Средиземноморье. В то же самое время, по настоянию французов, Порта укрепила себя против угрозы со стороны России подписанием со Швецией сначала аналогичного договора о дружбе и торговле, а потом и официального наступательного и оборонительного союза, такого как она раньше искала с самой Францией. Это был первый подобный договор, когда-либо заключавшийся Османской империей с христианской державой. И наконец, подтверждение на оговоренных условиях протекционистских прав Франции в отношении латинских христиан гарантировало ее влияние на значительной части империи. Именно к Франции в ее золотую пору XVIII века были обращены взоры турок, ищущих вдохновения и поддержки в меняющемся мире.

Глава 28

Отныне мир воцарился в европейских владениях Османской империи на продолжительный период. Европейские страны большую часть этого периода воевали между собой. После кончины в 1740 году императора Карла VI Габсбурга осталось наследство, которое можно было бы заполучить путем расчленения австрийских владений, унаследованных, согласно Прагматической санкции, его дочерью Марией-Терезией. Это привело сначала к Войне за австрийское наследство, затем к Семилетней войне и приходу к власти в Европе прусского короля Фридриха Великого.

Франция, взяв на себя роль миротворца и защитника Османской империи, была по-прежнему готова, преследуя свои собственные интересы, не всегда совпадающие с османскими, втянуть турок в европейские конфликты, не только как пассивную, но и как активную уравновешивающую силу. В данный момент, имея совместные с Пруссией и германскими князьями планы относительно Австрии, французы оказали давление на турок, чтобы те вторглись в Венгрию, обещая им это королевство в качестве вознаграждения за отвлекающий маневр. Однако султан Махмуд I, преемник Ахмеда, не дал себя вовлечь в этот конфликт. Он твердо настаивал на нейтралитете Турции, опубликовав манифест, в котором стремился отговорить другие страны от войны, и даже взял на себя смелость предложить им свое собственное посредничество. «Неверный» захотел помочь христианам договориться о мире! Этот жест вызвал у европейцев не более чем улыбку.

Французы даже обратились к авантюристу Бонневалю, которому позднее была пожалована пенсия, с обещанием возвращения во Францию, в надежде, что его влияние может заставить Порту решиться на войну. Однако султан и его министры оставались непреклонными. Настойчивое возобновление французами на протяжении последующего десятилетия попыток вовлечь Порту в союз с Пруссией и Швецией встречало столь же упорный отказ. Порта была настолько исполнена решимости любой ценой обезопасить себя от войны, что пошла, в ответ на предложение Марии-Терезии и при посредничестве англичан, на подписание договора «вечного» мира с Австрией и Россией.

На протяжении этих десятилетий османские турки, слепые к опасностям, которые могли грозить им в будущем, с облегчением поддались фаталистической инертности, соответствовавшей их темпераменту. Лишь незначительное меньшинство элиты, реалистично оценивая слабость империи с ее насущной потребностью в перевооружении и реорганизации, видело в этой передышке шанс на наведение порядка в доме османов перед следующим решительным столкновением с Россией, которое должно было неизбежно произойти.