Османская империя. Шесть столетий от возвышения до упадка, XIV–XX вв.

А среди большей части правящего истеблишмента господствовала благодушная недальновидность. На всех его уровнях распространилась явная слепота к недостаткам или, по крайней мере, упрямое нежелание их замечать. Подобный душевный настрой уходил корнями в традиционную привычку верить в непогрешимость османских институтов и, забывая об опыте, в неполноценность институтов неверных. Оборачиваясь своекорыстием, эти настроения распространялись вниз по вертикали и во все стороны от непрерывно сменявших друг друга великих визирей, пропитывая официальную иерархию и, вследствие постоянного расширения сфер коррупции, развращая государственную машину в целом. Они дошли и до янычар, ядра турецких вооруженных сил. Получив в свое время от султана Мехмеда привилегию освобождения от налога на импорт, они больше не полагались на войну, а расширяли коммерческий размах своих побочных занятий и, подобно остальному обществу, приобрели непосредственную заинтересованность в сохранении мира. Теперь, в случае нарушения мира, им было что терять.

Султан Махмуд скончался в 1754 году. Преемником стал его брат Осман III, жертва «Клетки», горбун. Он правил как султан, продолжавший мирную политику своего брата, всего три года. Начиная с его последнего года и на протяжении первого года правления Мустафы III, который ему наследовал, империей, по сути, управлял Рагиб-паша, великий визирь, сравнимый по масштабу личности с семейством Кепрюлю. Человек исключительной честности и просвещенных идей, знакомый с европейской наукой и поклонник трудов Исаака Ньютона, он стремился к идеалам европеизации, но на данном этапе, в интересах порядка, видел необходимость в проведении реформ без угрозы «гармонии существующих институтов».

За рубежом он проводил мирную политику Порты, акцентируя внимание на поиске равновесия. В поисках противовеса силе Австрии и России Рагиб-паша в 1761 году подписал договор с Пруссией, который, он надеялся — если бы определенные события не помешали этому, — превратится в наступательный и оборонительный союз. Пруссия была страной, не имеющей никаких территориальных планов относительно Османской империи. Полностью осознавая русскую угрозу, а значит, и потребность в реформировании турецкой армии, Рагиб реорганизовал ее арсенал, создал литейную для пушек, сформировал корпус мостостроителей и начал строить новые боевые корабли. Он учредил школы математики, морского дела, инженерных и артиллерийских наук, ввел обязательную боевую подготовку для янычар, саперов, сипахов и феодальной кавалерии из Анатолии. Он реорганизовал администрацию, стремился навести порядок в государственных финансах, подавил бандитизм в Анатолии и обеспечил остро необходимую поставку зерна в священные города Медину и Мекку. Что касается общественных работ и коммунального хозяйства, великий визирь оживил старый проект прокладки канала между Черным и Средиземным морями вокруг Босфора, прорезав Малую Азию от верхушки Изникского залива и дальше следуя к Мраморному морю. С помощью таких разнообразных мероприятий великий визирь стремился направлять энергию и контролировать неугомонный дух нового султана Мустафы III, который на первых порах был согласен полностью доверить ему управление.

Однако Мустафа III был человеком отнюдь не миролюбивого характера. Он обладал неутомимой энергией и трудолюбием, был готов вести свой народ и отстаивать интересы своей страны. У молодого султана имелась та искра духа завоеваний, начисто отсутствовавшая у его ближайших предшественников, которая вдохновляла его далеких османских предков. Однако, в отличие от них, искра завоевателя у Мустафы далеко не всегда сдерживалась хладнокровием, присущим его предкам. С момента восхождения на престол Мустафа решил править, как приличествует султану, раз уж он им стал. Принимая во время инаугурации положенную по традиции чашу шербета, он намекнул янычарам на военные планы. «Друзья, — заверил он их, — я надеюсь весной следующего года выпить ее вместе с вами под стенами Бендер».

Мустафа III был уверен, что Порте следует играть более воинственную роль в европейских делах. Однако только после смерти Рагиба в 1763 году Мустафа смог начать править самостоятельно. Этот шаг совпал по времени с внезапным приходом к власти нового воинственного врага, способного и неразборчивого в средствах, императрицы Екатерины Великой. «Семирамида Севера» вознеслась на трон с помощью военного переворота вместо Петра III, ее распутного и беспомощного супруга. Екатерина вынашивала сокровенную мысль — ей хотелось стать царицей на берегах Босфора, расчленив для этого Османскую империю.

Но сначала смерть польского короля Августа III вновь поставила вопрос о разделе Польши. Разглядев союзника в прежнем враге Фридрихе Великом, русская царица пошла с ним в 1764 году на нечестивый союз против независимости Польши. При попустительстве со стороны Австрии этот союз привел к оккупации и разделу Польши русскими и прусскими войсками и к навязыванию в качестве короля Польши бывшего любовника Екатерины, ставшего последним польским королем.