Османская империя. Шесть столетий от возвышения до упадка, XIV–XX вв.

Преодолев таким образом почти непреступный до тех пор барьер, русская армия открыла путь для материально-технического снабжения русского Черноморского флота в Бургасе. Затем, ликвидировав несколько очагов турецкого сопротивления и взяв под защиту христианское крестьянство, тепло встретившее русские войска, русские появились на равнинах перед стенами Адрианополя, столицы Турции в Европе. Его гарнизон сдался без единого выстрела, с откровенным удивлением взирая на большую армию, внезапно появившуюся из-за горного барьера, который никто никогда до этого не преодолевал. В действительности за время этого сурового перехода русская армия сократилась до небольшой части своей былой силы, понеся большие потери от эпидемий дизентерии и чумы и общего истощения. У русских не было перспектив ни на получение подкреплений, ни на безопасный отход. Турки, если бы они так сильно не переоценили численность этой армии, могли бы попытаться уничтожить ее, имея немалые шансы на успех. Полностью осознавая эту опасность и полагаясь на решительную демонстрацию силы, Дибич готовился, при поддержке Черноморского флота, прикрывавшего фланг, предпринять поход на Стамбул и выйти к Босфору. Он немедленно перебросил свои войска на сотню миль вперед.

Паника и страх воцарились в столице, высвобождая скрытые силы беспорядка и мятежа. Султан вначале не терял самообладания, уверенный в силе своего гарнизона и призывая турок добровольно встать на защиту города. Он развернул священное знамя Пророка и заявил о своем намерении взять на себя командование войсками. Готовясь сделать это, султан появился перед народом, руководствуясь чьим-то опрометчивым советом, не верхом на коне, подобно защитникам родины прошлых времен, а в экипаже, «неслыханной и непристойной новинке», что погасило общественный энтузиазм. Главные министры дивана уговаривали его требовать мира. То же самое делали послы Англии и Франции, в равной мере не осведомленные о реальной слабости русских войск. В ответ на это давление султан, хотя по характеру он был далеко не малодушным, уступил. Он попался на блеф русских, чем спас Дибича от неминуемой катастрофы, и осенью 1829 года направил в его лагерь делегацию для переговоров об Адрианопольском мирном договоре.

Получивший желанную передышку русский генерал-фельдмаршал согласился на условия, которые казались обманчиво умеренными. Именем царя Россия отказывалась от расширения своих территориальных владений и возвращала большинство захваченных в ходе войны земель. Но она получила часть Молдавии и выход к дельте Дуная в районе Сулина, что давало ей эффективный контроль над рекой. Со сносом ряда крепостей река переставала быть передней линией обороны Османской империи. Молдавия и Валахия, хотя формально и возвращались под суверенитет султана, были фактически освобождены от него предоставлением автономии. Они получили право содержать свои собственные армии и назначать пожизненных господарей без вмешательства Порты в их дела. Большая часть мусульманского населения подлежала выселению. Фактическая независимость Сербии, за исключением крепостей Белграда и Оршовы, была также подтверждена. В Азии, где другой выдающийся генерал, Паскевич, одержал не менее существенные победы, туркам были возвращены Карс, Эрзурум и Баязид (Баязит, Баязет). Но русские оставили за собой другие крепости и на постоянной основе аннексировали Грузию наряду с некоторыми другими частями Кавказа.

Когда наступила очередь Греции, откуда турецкие войска к этому времени уже вывели, султан был вынужден принять условия Лондонского договора, которые ранее отвергал, наряду с любыми договоренностями, предложенными тремя державами. Это означало признание Греческого государства, как больше не подчиненного суверенитету султана, а полностью независимого. После ожесточенного спора с греками относительно границ в 1830 году была создана новая Греция — будущее королевство. Она включила значительную часть материковой Греции и многие острова, за исключением Крита. Султану были оставлены Фессалия и Албания в качестве пограничных провинций.

Новым государством должен был управлять наследственный монарх, имеющий титул суверенного принца Греции, выбранный со стороны, из правящих фамилий Великобритании, Франции и России. Первый выбор держав пал на энергичного принца Леопольда Саксен-Кобургского, зятя короля Георга IV. Его упорно отговаривал Каподистрия, который желал править сам, соблюдая интересы России, в качестве пожизненного президента. И Леопольд снял свою кандидатуру — с тем, чтобы позднее подтвердить масштаб своей личности в качестве бельгийского короля. Только после утраты власти и убийства Каподистрии в 1831 году гордыми маниотами, ненавидевшими его диктаторские манеры, греческая корона была пожалована принцу Ото, сыну филэллиниста короля Людвига Баварского. Официально признанный султаном, он стал первым королем эллинов и правил на протяжении жизни целого поколения.