Османская империя. Шесть столетий от возвышения до упадка, XIV–XX вв.

В области правовой реформы Абдул Хамид вначале добился небольшого успеха. Под началом министерства юстиции он планировал такие перемены в османском гражданском судопроизводстве, чтобы обеспечить его признание иностранными комиссиями, тем самым ограничив правовые привилегии, которые давали им капитуляции. Но иностранные миссии отказались применять в смешанных судах соответствующие новые законы по гражданскому судопроизводству и исполнению решений. Так что их экстерриториальные привилегии остались прежними. В области коммуникаций дальнейшим вкладом в модернизацию Турции стало распространение печатного слова посредством газет, периодических изданий и книг. Все они подвергались строгой цензуре, часто вплоть до полного выхолащивания — «кастрированных газет» (как назвал их один из иностранных наблюдателей), не дававших никаких политически важных сообщений. Тем не менее они распространялись все шире. По всем неполитическим темам, таким как литература, наука и другие области знаний, новая читающая публика могла расширять свой кругозор.

В области финансов Османская империя теперь была более, чем когда-либо, отдана на милость Европы. На Берлинском конгрессе заинтересованные державы впервые столкнулись с проблемой дефолта по османским долгам. В официальном протоколе они предусмотрели создание в Стамбуле международной финансовой комиссии, призванной найти средства, допустимые при финансовой ситуации Порты, удовлетворить претензии держателей облигаций. Теперь, после потери османских территорий в Еворпе, возникла унизительная перспектива ограничения европейцами османского суверенитета у себя дома. Для Абдул Хамида это был весьма болезненный удар по гордости, с которым он поначалу никак не мог смириться. Но со временем, видя, что казна пуста, он признал необходимость смягчить европейских кредиторов и, сделав это, восстановить хотя бы частично престиж Турции за границей.

В 1881 году он издал Мухарремский декрет, которым, в полном согласии с европейскими держателями облигаций, учреждалось Управление османского государственного долга, во главе которого стоял совет. Управление состояло из османских и иностранных представителей и имело целью возобновление обслуживания долга. Декрет был так ловко составлен султаном, что в какой-то степени возобновлял добрую волю европейских стран по отношению к Турции, практически не ослабляя его суверенных прав. Этот орган, как было изначально предусмотрено в Берлине, не был официальной международной комиссией, в которую входили представители иностранных правительств. Это был более приемлемый для султана продукт двустороннего соглашения между Портой и ее кредиторами, полуофициальный по характеру, но согласованный обеими сторонами без дипломатического вмешательства.

Выработанные условия были благоприятны для османов: кредиторы списали долг наполовину, до немногим более ста миллионов фунтов стерлингов с процентной ставкой не более 4 процентов годовых, а обычно совсем низкой — в 1 процент. В свою очередь, казначейство уступало совету значительную часть ежегодных государственных доходов для выплаты процентов и погашения облигаций. Эти доходы включали поступления от соляной и табачной монополий, дань, выплачиваемую Болгарией и Восточной Румелией, финансовый излишек кипрского правительства и ряд косвенных налогов и десятин. Но любой излишек этих ежегодных доходов, остававшийся после выплаты процентов и погашения, должен был возвращаться турецкому казначейству. Совет по государственному долгу, хотя и возложил на Турцию тяжелое бремя, стал институтом, благодаря которому турки с их традиционным уважением к всевозможным институтам показали свою готовность упорядоченно и рационально рассчитываться с долгами. Только спустя сорок долгих и беспокойных лет османское правительство предприняло попытку освободиться от обязательств Мухарремского декрета Абдул Хамида.