Османская империя. Шесть столетий от возвышения до упадка, XIV–XX вв.

В отношении Болгарии, своего ближайшего европейского соседа, султан оказался менее напористым. Здесь после Берлинского договора создалась ситуация, при которой у него появилось несколько шансов вмешаться — одновременно по условиям договора и в интересах своей империи. Но всякий раз он предпочитал — проявляя невиданную пассивность — не делать ничего. В автономном княжестве Северной Болгарии, за Балканским хребтом, первоначально казалось, что влияние «России-освободительницы» окажется преобладающим. Ее правителем был Александр Баттенбергский, надлежащим образом выбранный Болгарской ассамблеей, которую он впоследствии распустил. Вначале он пользовался поддержкой русских, который были силой, стоявшей за его троном, и проводил тактику натравливания одного князя на другого от имени царя. Но Александр обладал германским презрением к русским и противился их господству, жалуясь, что весь «сброд из России собрался здесь и осквернил страну». Да и болгары не стали долго терпеть чужеземных надсмотрщиков с их бестактностью, деспотизмом и диктаторским вмешательством в дела вроде бы либерального правительства. Не сменили ли они одну форму рабства на другую, освободившись от подчинения туркам, как райя, только для того, чтобы русские относились к ним как к презренным азиатам? Довольно скоро болгары прониклись самыми лучшими чувствами к Баттенбергу, назвав его Александром Освободителем. Его портреты вешали в домах, и по всей стране стал распространяться националистический призыв «Болгария для болгар».

Так зародилось движение за объединение двух болгарских государств, северного и южного, созданных согласно берлинскому решению. К югу от Балканского хребта располагалась более богатая территория Восточной Румелии, автономное Болгарское государство, оставшееся под протекторатом султана. Русские войска оставались там до тех пор, пока не была введена конституция. Затем Абдул Хамид назначил христианского губернатора — некоего Гавриил-пашу. По прибытии в Филиппополь он обменял официальную турецкую феску на болгарский колпак. Националисты терпели его только из страха, что султан может ввести войска в Румелию, как следовало из договора, и нанести поражение болгарской армии, от которой они зависели.

Тем не менее они неустанно стремились к единству, и турки поспешили опередить это требование, узаконив свое право вето в румелийском законодательстве. Тем временем султан издал провокационный указ, запрещающий вывешивание болгарского флага. Народ упрямо продолжал поднимать его в Филиппополе, своей столице, и болгарские войска, не встречая сопротивления, осуществили «бескровную революцию», сопровождающуюся призывами «Да здравствует союз!». Через несколько дней Александр, по настоянию лидера повстанцев Стамболова, вошел в Филиппополь, где был провозглашен правителем Восточной Румелии, и ассамблея восторженно одобрила союз. Тем временем турецкого губернатора Гавриил-пашу провели по улицам в шутовской торжественной процессии и переправили через границу к туркам, где он мог вернуться к более привычной для него феске.

Это было оскорбление Османской империи, которое к тому же явилось открытым нарушением Берлинского договора. Болгары приготовились защищаться, уверенные, что султан, выступавший против объединения, пожелает восстановить свои права и вышлет турецкие войска. Но войска так и не пришли. Абдул Хамид дал понять, что опасается повторения болгарской резни, которую может начать недисциплинированная солдатня, и не хочет снова вызывать гнев великих держав. Он принял fait accompli, назначил князя Александра правителем Восточной Румелии сроком на пять лет, и отныне ассамблеям обоих государств предстояло собираться вместе в Софии.

Превращение Болгарии в такое большое государство разожгло завистливое возмущение ее соседки Сербии, правитель которой, князь Милан, потребовал территориальной компенсации и затем предпринял наступление с запада через болгарскую границу. Болгары оказались в невыгодном положении, поскольку русские, возмущенные успехом Александра, отозвали всех своих офицеров-инструкторов из болгарской армии. Тем не менее, подогреваемые националистическим рвением, ведомые князем Александром, который командовал ими и воодушевлял, болгары упорно сопротивлялись более опытным сербским войскам. За три дня боев на перевале Сливница, что по дороге на Софию, они оттеснили сербов за пограничную линию и теперь могли начать наступление на Белград. В этой ситуации Австрия, как покровитель Сербии, вмешалась, чтобы восстановить мир, и статус-кво возобновилось. Таким, спасшим ее от поражения сербами, которое могло привести к навязыванию ей австро-венгерского протектората, было победоносное крещение огнем болгарской нации.