Османская империя. Шесть столетий от возвышения до упадка, XIV–XX вв.

Вскоре была достигнута предварительная договоренность об отправке в Египет британских и турецких представителей, чтобы надзирать за реформами его армии и администрации. Но должно было пройти некоторое время до начала серьезных переговоров. Они привели к подписанию в 1887 году англотурецкого соглашения, которое подлежало ратификации двумя суверенами. Согласно этому соглашению, британское правительство обязывалось вывести свои войска из Египта в течение трех лет, если этому не помешает серьезная внутренняя или внешняя угроза Египту, и оставляло за собой право снова ввести войска, в случае возникновения внешней угрозы или внутренних беспорядков. Вывод войск должен был сопровождаться международной гарантией египетского нейтралитета и, таким образом, зависел от принятия египетскими властями согласованных условий.

Поскольку соглашение подразумевало особый статус Британии в Египте, против него резко протестовала Франция, посол которой в Порте оказал сильное давление на султана, причем выступая в угрожающем союзе со своим русским коллегой. Они требовали отказа султана от ратификации соглашения. Осознав серьезность угрозы, Абдул Хамид отказался — снова в последний момент — ратифицировать соглашение от имени Турции. Сэр Генри Драммонд-Вольф отбыл на родину, не выполнив задачу, и британская оккупация Египта продолжилась, не омраченная планами скорого вывода войск.

Абдул Хамид, который сначала гордился дипломатической победой над Британией, довольно скоро понял, что на самом деле совершил серьезную ошибку, и отправил лорду Солсбери требование о возобновлении переговоров. Премьер-министр вежливо, но твердо отказался. Совместные попытки обеспечить вывод британских войск, предпринятые Турцией, Францией и Россией в течение пяти следующих лет, ни к чему не привели, а проблемы, присущие англо-египетской администрации Египта, усугубились до такой степени, что сделали ее невозможной.

Стал необходимым контроль над страной с военно-морской базы в Александрии. Восточный вопрос изменил направление. Ось международной борьбы за власть переместилась из Турции в Египет, с Босфора на Суэцкий канал, с Ближнего на Дальний Восток. Прямая угроза Османской империи со стороны России и являющаяся ее следствием опасность, сохранявшаяся все прошедшее столетие, ее вторжения через Балканы или черноморские проливы в Средиземноморье теперь уменьшилась, потому что имперские планы русских теперь были связаны с Востоком — с Азией. А это, в свою очередь, сместило опасности англо-русской конфронтации к границам Индии, таким образом придавая большую важность морским путям, на которых теперь господствовал Египет. А в Египте теперь, по сути, распоряжались англичане. В течение двухсот семидесяти лет он был частью Османской империи. Но теперь султан Абдул Хамид отказался от последнего подобия турецкой власти над ним.

Находившийся в изоляции, как всякий деспот, султан пребывал во власти иллюзий о собственной непогрешимости и безусловной способности перехитрить чужеземцев и потому отказывался от мудрых и надежных советников. Благодаря сочетанию вероломства и недальновидной дипломатии, он в ведении иностранных дел постоянно терял благоприятные возможности — одну за другой. Очевидный тому пример — Египет. Здесь, несмотря на доброжелательность и поддержку Британии, Абдул Хамид упрямо отказывался позаботиться о собственных интересах, равно как об интересах своей империи. Он отказался от своих прав на Болгарию — ворота к его еще сохранившимся балканским владениям, при этом пассивность, вероятно, основывалась на вполне реалистичном заключении, что его империя на Западе обречена и ее окончательная потеря — вопрос времени. Но его отказ от Египта был одновременно ненужным и неразумным.

Хотя его суверенитет над этой страной был — в светском аспекте — формальным и, по большей части, символичным, в религиозном аспекте Египет был чрезвычайно важным символом для общей политики, которую султан теперь старался проводить. Отвернувшись от остатков своей империи в христианской Европе, он обратил свой взор с надеждой на восстановление или, по крайней мере, на выживание к мусульманской империи в Азии, которая была обширной и почти нетронутой. Он сместил центр тяжести на восток — в направлении ислама. Азия была колыбелью не только его расы и его династии, но также религии — как его собственной, так и большей части его народа. Здесь султан был защитником не только земель и жизней своих подданных, но и их веры.