Основы гуманной педагогики. Книга 2. Как любить детей

В-четвёртых, нам надо мыслить себя не только земными жителями, но и вселенскими. Надо верить, что в нас есть своё предназначение, своя миссия; верить, что мы несём служение Свету, а вдохновение нам нужно для успешного исполнения возложенных на нас задач.

Однако вдохновение ставит перед нами сложные условия, и выдержать их будет нелегко. Но есть одна возможность, которая приблизит нас к нему: это – устремлённость к совершенствованию, и тогда каждый получит вдохновение по мере своих стараний. При устремлённости за одним вдохновением последует другое, более возвышенное. Так мы могли бы стать постоянно вдохновлёнными и устремлёнными к благу и творчеству.

«У людей возвышенного образа мышления, – говорят мудрые книги, – такое вдохновение должно быть не гостем редким, но основою их жизни».

* * *

Видит учитель вдохновленного коллегу.

Завидует.

Опять приходит к Огню Вдохновения.

– Зачем тебе, жителю земли, вдохновение? – спрашивает хранитель.

– Хочу попробовать…

– Не для любопытных оно! – отвечает хранитель и преграждает ему путь к Огню.

* * *

Дорогие коллеги!

Знаете, что мне хочется узнать от вас при встрече с вами?

Вот что:

– Здравствуйте! Как Ваше творческое вдохновение? А при расставании я бы пожелал вам:

– Прощайте! Дай Бог Вам творческого вдохновения! Прошу вас, скажите мне то же самое, если хотите поднять мне настроение.

Да, привык наш язык к выражениям: «Здравствуйте» и далее: «Как ваше здоровье?», «Как дела?», «Как самочувствие?», или «Прощайте», и далее: «Здоровья вам», «Счастья вам», «Удачи вам», «Всего вам хорошего» и т. п. Добрые люди, естественно, искренне желают Друг другу, чтобы с ними всё было хорошо, особенно же – со здоровьем.

Но, пожалуйста, друзья, мои, не надо мне говорить эти слова. При встрече со мной поинтересуйтесь, в ладах ли я с вдохновением, и вы заденете во мне самое живое, и мне захочется рассказать вам, какой со мной происходит подъём, или же сообщу с грустью, что с вдохновением у меня пока не налаживаются отношения. Ваши сорадость и сочувствие подбодрят меня и устремят к цели.

А при прощании пожелайте мне: «Дай бог вам творческого вдохновения», и вы подарите мне импульс к вдохновению. Если, с вашего сердечного пожелания, вдохновение станет моим неразлучным спутником, то оно повлечёт за собой и мое здоровье, и моё счастье, и всю удачу, и всё самое прекрасное, и мне будет хорошо. И сколько бы вы не пожелали мне вдохновения, всё равно никогда лишнего не будет. Скажите мне, шепните мне, как умеют нашептывать ангелы беззвучно, вроде касания ветерка: «Дай Бог вам творческого вдохновения», и вся моя сущность будет вам признательна.

Но почему я говорю только о себе?

Представьте, как это будет прекрасно, если в нашей учительской среде каждый из нас станет для другого добрым, светлым ангелом и научится шептать коллеге: «Дай Бог Вам творческого вдохновения, учитель!» Сердечные пожелания возвысят нас, и жизнь педагогическая потечёт, конечно, успешнее.

А если кто насмешливо улыбнётся и скажет, что это суеверие, пусть так, пусть будет это нашим суеверием. Разве оно не лучше другого суеверия: «Ни пуха, ни пера» и последующего за ним ответа: «К чёрту»?

От всего сердца желаю каждому учителю, желаю с верою, что свершаю доброе дело:

– Дай Бог Вам творческого вдохновения, учитель!

* * *

Было время, мне и моим коллегам запретили ходить в школу, дарить детям уроки, общаться с ними. И это из-за наших «буржуазных» идей. Я впал в отчаяние.

Можно ли вдохновиться, находясь в отчаянии? Оказывается, можно.

Но надо, чтобы ты умел прислушиваться к своему ангелу, который верят в тебя и любит тебя.

Уметь прислушиваться! Этому дару надо учиться.

Браво тому, кто умеет прислушиваться к голосу сердца, к нашёптыванию своего светлого ангела, к совету доброй Феи. Тот всегда будет спасён, тот осознает своё сегодняшнее отчаяние через завтрашний день и поймёт, что тем самым Бог посылает ему Благо.

Да, то, что меня и моих коллег отстранили от любимых дел, это стало благом для этих же дел. Но те, которые отстранили нас, разумеется, вовсе не думали творить для нас благо. Об этом заботились, надо полагать, Высшие Силы.

Я прислушался к своей Фее и понял: мне даётся время не для отчаяния, а для вдохновения и творчества. «Садись и пиши… Надо успеть», – шепнула Фея.

Я принял этот шёпот как спасение, и сразу почувствовал в себе необычной мощи прилив сил.

Сердце загудело.

В сознании зажглось пламя.

Я затворил окна и пригласил в комнату ночь.

Ночь навеяла на меня тишину и отрешённость от земного.

Включил настольную лампу.

Выровнял перед собой стопку бумаг.

Взял ручку и, не зная ещё, что буду писать, приступил к работе.

И с этого самого мгновения я воспарил над землёю, над настоящим, над моим отчаянием.

Я вошёл в будущее.