Освобождение Руси от ордынского ига

В 1984 г. увидело свет совместное исследование Б.М. Клосса и В.Д. Назарова. В этой работе, носящей источниковедческий характер, обобщаются, расширяются и уточняются наблюдения, опубликованные ранее В.Д. Назаровым. Наиболее важные уточнения касаются Лихачевского летописца. Авторы оспаривают вывод Я.С. Лурье о вторичности и сравнительно позднем происхождении этого памятника и продолжают отстаивать тезис, что «краткая повесть об Угорщине в Лих., как и рассказ о предшествующих ей событиях, передает полный и ранний вариант великокняжеского летописания; все добавления к ней… имеют один и тот же источник, а именно ростовский владычный свод». В характеристику самого Лихачевского летописца авторы вносят существенную деталь: это памятник неофициального происхождения, который «был исполнен скорее всего по заказу частного лица», имевшего «доступ к летописным записям, ведшимся при дворе великого князя». С этим уточнением в принципе нельзя не согласиться. Однако оно по-прежнему оставляет без ответа основной вопрос: куда же девались сами эти «летописные записи, ведшиеся при дворе»? В то же время новый взгляд на Лихачевский летописец приводит к некоторым противоречиям. Признав неофициальное происхождение Лихачевского летописца, авторы тем не менее настаивают, что это «очень ранний (современный событиям) памятник великокняжеского летописания, строго официальный по своему характеру». Вместе с тем Лихачевский летописец «несомненно сокращает в отдельных случаях свой источник». Это утверждение авторы подтверждают примерами. Что же перед нами — современный описываемым событиям, «строго официальный по своему характеру» памятник великокняжеского летописания или результат позднейшего частного редактирования (в частности, сокращения) летописных записей, ведшихся при дворе великого князя? Разумеется, это далеко не одно и то же: во втором случае едва ли может идти речь о «краткой великокняжеской повести об Угорщине».

Другие уточнения касаются ростовского свода. Путем тщательного анализа его известий Б.М. Клосс и В.Д. Назаров уточняют и убедительно обосновывают свой вывод «об авторстве Вассиана в значительных разделах повествования об Угорщине».[240]

Новейший общий очерк событий на Угре в 1480 г. принадлежит Р.Г. Скрынникову. Как и В.В. Каргалов, он подчеркивает высокие качества русского военно-политического руководства и его большую роль в отражении Ахмата. Хотя в силу популярного характера издания Р.Г. Скрынников не проводит специального источниковедческого исследования, его источниковедческие позиции выражены достаточно четко. В целом он следует традиции, идущей от Г.Ф. Карпова и развитой А.Е. Пресняковым, К.В. Базилевичем и П.Н. Павловым. Софийско-львовский рассказ Р.Г. Скрынников считает весьма тенденциозным в той его части, где автор пытается бросить тень на Ивана III, обвиняя его в трусости и т. д. Тенденциозный рассказ церковников (в Софийско-Львовской летописи) был, по мнению Р.Г. Скрынникова, составлен задним числом, в 90-х гг., когда «отношения между великим князем и высшим духовенством были близки к разрыву». При этом «в силу необъяснимого парадокса источники не сохранили ни официального летописного отчета… ни росписи полков».[241]

Итоги новейших источниковедческих исследований, посвященных событиям 1480 г., можно в сокращенном виде представить в виде схем (рис. 1–3).

Основное отличие двух приведенных схем (см. рис. 1 и 2) в том, что Б.М. Клосс и В.Д. Назаров признают существование первичного оригинального великокняжеского летописного рассказа, а Я.С. Лурье его существование отрицает. Разница, как видно, весьма чувствительна. Но она ослабляется, ввиду того что Б.М. Клосс и В.Д. Назаров не могут объяснить, почему великокняжеские летописные записи не попали непосредственно в официозную летопись, а оказались в ней только через довольно длительное время и в трансформированном виде, подвергшись воздействию ростовского владычного свода. Зачем великокняжескому сводчику конца 80-х гг. (по вполне правдоподобному предположению авторов, известному дьяку Василию Мамыреву) понадобилось разбавлять официальный текст вставками из летописи ростовских владык?

Рис. 1. Соотношение летописных известий по Я.С. Лурье. 1 — неясный источник, содержащий точные даты, отсутствующие в Типографской летописи (здесь и далее пунктиром обозначен предполагаемый источник); 2—ростовский рассказ (Типографская летопись); 3 — рассказы великокняжеского свода 90-х гг. (два варианта); 4 — рассказ Лихачевского вида

Рис. 2. Соотношение летописных известий по Б.М. Клоссу — В. Д. Назарову. 1 — великокняжеские летописные записи; 2—записи при митрополичьей кафедре; 3 — рассказ Вассиана; 4 — Успенский летописец; 5 — Лихачевский летописец; 6 — Типографская летопись; 7 — Софийско-Львовская летопись; 8 — великокняжеские летописи 90-х гг.; 9 — Вологодско-Пермская летопись