От былины до считалки

или, правильно сказать, массовое творчество трудящихся помещается рядом с фольклором. Чаще всего это случается, когда речь идет о частушках.

Народная частушка исполняется на гулянках, во время пляски, а авторская— со сцены. Иногда уже и по содержанию можно сказать: эта частушка сочинена специально для концерта. Есть авторские частушки, начинающие концерт, оканчивающие номер:

Мы приехали в Москву

Вы послушайте, ребята,

В этом зале выступать.

Что сейчас мы вам споем:

Уважительная публика

Как в колхозе идет дело,

Не будет возражать.

Как в колхозе мы живем.

И еще один очень важный признак: народная частушка почти всегда исполняется от лица одной девушки, одного парня:

Я у маменьки родной

Я спрошу тебя, рябина:

Несчастная зарожена.

От мороза зреешь ли?

Мое счастьице в лесу

Я спрошу тебя, милая:

Под камушком положено.

Ты меня жалеешь ли?

А посмотрите в самодеятельной: «мы». Кто это «мы»? Конечно, какая- то небольшая группа — исполнители, участники хора, агитбригады, обычно выступающие от имени производственного коллектива (колхоза, совхоза).

В народной частушке тоже иногда бывает «мы», но это какая-то социальная группа: бедняки, или парни, которых забирают в царскую армию, или просто жители одной деревни:

Нам недолго молодцам

Ходить по тятькиным крыльцам:

Остаётся восемь дён,

Потом в солдатушки пойдем.

А озорники подростки ходили по улице и хвастались своим молодечеством. До революции частенько парни одной деревни дрались с парнями другой деревни. Вот они и пели:

Нас побить, побить хотели

На высокой на горе.

Не на тех вы нарвалися —

Мы и спим на топоре!

Во какие «герои»!

А частушка-то замечательная. «Спим на топоре» — это придумать надо такой выразительный образ!

Между прочим, один из вариантов этой частушки использовал поэт Демьян Бедный. В 20-е годы сложилось напряженное положение на советско-китайской границе. Китайские генералы грозили молодой Республике Советов. Д. Бедный и взял эту боевую, издевательскую припевку:

Нас побить, побить хотели,

Нас побить пыталися,

А мы тоже не сидели,

Того дожидалися.

У китайцев генералы

Все вояки смелые,

На советские границы

Прут, как очумелые...

Как здесь изменилось внутреннее содержание этого «мы». В частушке — парни одной деревни. А у Демьяна Бедного — как бы все люди страны.

Почему так важно научиться отличать народную частушку от частушки авторской, литературной? А потому, что, как правило, по своему художественному уровню самодеятельная частушка стоит ниже народной. Но она чаще народной звучит со сцены, ее охотно печатают — ведь она может очень быстро откликнуться на разные события. И получается, что неискушенный человек поглядит-поглядит на эти произведения, да и скажет: «Ну уж и частушка! И что в ней хорошего находят?»

Не дадим мы хлеб ворам,

Не дадим пожарам,

Станем зорко сторожить

Хлебные амбары.

Очень верная, благородная идея лежит в основе этой частушки. Но какая она невыразительная по художественной форме! Ни одной яркой детали, образа. А попробуй спеть первую строчку — ее и не выговоришь, столько в ней нагромождено согласных звуков.

Наш колхоз все ширится,

Строится домами,

Приезжайте посмотреть —

Убедитесь сами.

Это уж вообще неграмотно, не по-русски сказано: колхоз все ширится,

строится домами... И вот что самое грустное: обе эти неудачные литературные частушки даже напечатаны.

Так вот и создаются неправильные представления о фольклоре. Нужно бороться с такими представлениями! А главное, самим научиться отличать подлинное народное творчество, подлинные частушки от неуклюжих подделок.

В. И. СИМАКОВ

Замечательным собирателем частушек был крестьянин Василий Иванович

Симаков (1879—1955).

Василий Иванович Симаков родился и всю свою жизнь прожил в деревне Чагино Кашинского района ныне Калининской области. У него было трудное детство. 10-летним мальчиком его отдали в услужение к купцу. На его счастье, через несколько лет он попал к другому хозяину-купцу, который любил книги и решил завести книжную торговлю. Продавцом книг, песенников, календарей, букварей он сделал Василия Симакова.

Молодой приказчик, научившийся грамоте у отставного солдата, начинает много читать, занимается самообразованием, сам пробует сочинять стихи и рассказы. Свои произведения он посылает в столичные журналы и газеты, их печатают.