От Чернигова до Смоленска. Военная история юго-западного русского порубежья с древнейших времен до ХVII в.

В 1623 году Ибрагим-паша даже дал от имени крымского хана Мегмет-Гирея обязательство («шерть») не нападать на украинные российские города и пограничные «станицы», не убивать посланных от них в дозоры «ездоков» и «вожей». Причина понятна: в ходе постоянных войн с католиками Турции не имело смысла приобретать еще одного врага в лице православной России, а крымчаки могли удовлетворять свои грабительские «аппетиты» за счет русских, в том числе «черкасских», земель Речи Посполитой. Впрочем, в последнем случае большой вопрос, кто на кого нападал: с 1589 по 1647 год казацкие «чайки» буквально терроризировали турецкие крепости на всех берегах Черного моря, включая Трапезунд, Босфор и базу османов в Крыму – Кафу. При этом освобождались христианские пленники, которых было немало: по польским данным, только с 1605 по 1633 год татары угнали с русских земель Речи Посполитой и продали через Кафу 250 тысяч пленников, разорив около 200 городов и свыше 2 тысяч сел. Нападения иногда совершались до пяти раз в год. Татарские набеги продолжались вплоть до 1648 года, когда Богдан Хмельницкий заключил антипольский союз с крымским ханом.

С другой стороны, имелся и интерес Польши к заселению «Поля» своими подданными – «черкасами». В итоге из пятнадцати «сторожей», выдвинутых в степи от Белгородской засечной черты, двенадцати была поставлена задача предупреждений именно «черкасских» набегов на российские территории. Еще большему урону от них подвергся путивльский оборонительный район, «угловой» для двух «украйн».

Севский укрепрайон был в этом смысле самым «тыловым», однако и здесь военные столкновения с «черкасами» имели место. В частности, уже после Андрусовского перемирия, в 1618 году, черкасские казаки «баловались» в Комарицкой волости в окрестностях Севска, пока не были изгнаны карачевскими «детьми боярскими». В 1619 году воевали с казаками в этих же местах и ратные люди брянского воеводы В. Борятинского. Воеводы русских пограничных городов, в том числе Брянска и Севска, получили в 1630 году предупреждение от лазутчиков о готовящемся нападении на пограничные земли «литовских людей» и «черкас» из Новгорода-Северского и Трубчевска. Польское правительство формально к этим «воровским» набегам отношения не имело, однако смотрело на них сквозь пальцы и тайно поощряло, тем более что по Деулинскому перемирию (не «мирному договору»!) хотя военные действия и прекращались, но Михаил Федорович законным царем Московии не признавался, им поляки все еще считали королевича Владислава.

По мере восстановления производительных сил страны воссоздавались и ее вооруженные силы, что хорошо видно на примере Севска, структуру которого хорошо изучил В. В. Крашенинников. Как и в Речи Посполитой, в России также были казаки, и не только «вольные», донские, но и служилые, или «городовые». Их отбирали из появившихся во время Смуты «охочих людей» (добровольцев), казаков «по прибору» (наемных). После 1618 года их поделили на три части: некоторых отсеяли, превратив в «гулящих людей» (безработных), лучших возвели почти до уровня помещиков, превратив в «верстаных поместных казаков», третья часть превращена, собственно, в «городовых казаков», довольствие которых состояло из трех частей: участка пахотной земли в 10 «четей»; хлебного довольствия; денежного жалованья по 2,5 рубля в год рядовым. Иногда, в том числе в Севске в 1630 году, казакам вместо хлебного довольствия удваивался размер земельного надела. Казаки несли конную службу, часто были в разъездах – до Путивля, а то и дальше в степи, в «сторожи» и «станицы». Их было немного: в Карачеве – 63 человека, в Севске – и того меньше (так, в 1626 году для несения сторожевой службы на реку Псел из Севска было отправлено только двадцать пять конных казаков с пищалями). Кроме того, по Севску есть данные о жалованье пятидесятников (3 рубля с четвертью), но ничего нет о сотниках. Судя по количеству земли, выделенной в 1623 году для прокормления переселенных из Новгорода-Северского казаков, их было сто двадцать пять. Стрельцов, которых из-за финансового кризиса также перевели на самообеспечение, в это же время в Севском гарнизоне насчитывалось двести: им давалось вместо жалованья и довольствия по 24 чети пахоты, отобранной у местных крестьян, переселявшихся в другие деревни. По мере преодоления кризиса и приближения срока окончания перемирия количество стрельцов увеличивалось на пятьдесят человек за счет временно безработных переселенцев из отданных поляками деснинских крепостей («гулящих людей»), которые в 1631 году «били челом» о принятии их «в службу». Получали стрельцы по 2 рубля в год – меньше, чем казаки.