От Чернигова до Смоленска. Военная история юго-западного русского порубежья с древнейших времен до ХVII в.

Кроме казаков и стрельцов, в состав гарнизона входили пушкари, «затинщики» (от «затинных пищалей»), а также люди невоенных профессий, но крепости необходимых: плотники, воротники, кузнецы и даже ямщики. Всем им также давалась пашня и один на всех смешанный лес размером 10 на 8 верст, «хоромный, дровяной» и с «бортными деревьями». В 1627 году к Севской крепости приписали и обширную «дворцовую» Комарицкую волость, ранее входившую в Брянский уезд. И это неудивительно: из небольшого острожка Севск превратился в мощную, состоявшую из нескольких площадок, дерево-земляную крепость с бастионами и раскатами. Она закрывала образовавшуюся между Брянском и Путивлем «дыру» в связи с передачей старых крепостей по линиям: Чернигов-Стародуб и Новгород-Северский-Трубчевск, а также Почеп, Мглин и другие. Правда, в 30-х годах XVII века в Севской крепости орудий калибром свыше 0,5 гривенки (25–35 миллиметров) было меньше, чем в «старых» Путивле и Брянске (соответственно, двадцать орудий, из них двенадцать полевых, в Севске, и по двадцать девять – в двух других крепостях). В случае военных действий крестьяне Комарицкой волости предоставляли «даточных людей» (вспомогательных военно-технический персонал), а Брянский уезд – конницу из дворян и «детей боярских» (рис. 55, 58) и их «боевых холопов».

2. Польская часть Брянского края после Деулинского перемирия

В западной части Брянского края, перешедшей к Речи Посполитой, никаких особых военных приготовлений не наблюдалось. Это государство было занято войной с основными силами Османской империи, да еще оказалось косвенно вовлеченным в общеевропейскую Тридцатилетнюю войну. Организовать защиту вновь приобретенных земель от татар было некогда. Кроме того, одержав в 1618 году победу над Россией, поляки были уверены в своих силах на востоке и полностью доверяли в этом черкасским (для Польши – «русским») казакам. Они переселялись лишь на земли, опустевшие после ухода московских служилых людей за новые пределы России. В итоге на Стародубщине и в целом польской части Северщины появляется два слоя населения – «старые», еще с русским сознанием, крестьяне и новые поселенцы – «черкасы». Мещанство в городах было более монолитно, тем более что получало ряд привилегий, связанных с магдебургским правом. Административно «польская» часть Брянщины вошла в Стародубское староство Смоленского воеводства, на должности назначались как поляки, так и представители казацкой старшины. Последняя именно в 20-х годах испытывала наибольшие иллюзии в плане ее уравнения в правах с польской шляхтой и приобщения к высшей власти в королевстве путем включения ее в состав сейма и участия в выборах короля. Основания для таких надежд, особенно между Хотинской и Смоленской войнами, были. «Черкасы» во главе с гетманом Конашевичем-Сагайдачным, по сути, завершают Смуту в Московском государстве, совершив поход в помощь королевичу Владиславу, а в 1621 году вообще спасают польскую армию от турецко-татарского разгрома в многодневном сражении под Хотином. Здесь получил смертельное ранение и глава казаков – Конашевич-Сагайдачный. Король, кстати, был не против расширения прав казацкой старшины, надеясь не только сделать ее надежной военной силой, но и опереться на нее в борьбе с беспрестанно устраивающей «рокоши» «родной» шляхтой, насчитывавшей до 10 процентов населения этнической Польши. Однако именно эта шляхта и была категорически против такого решения, а без одобрения сейма любое решение короля силы не имело. В 20-х годах для Сигизмунда III на первый план вышло военное противостояние уже не с Россией и Турцией, а со Швецией, на престол которой претендовал польский король – представитель шведской по происхождению династии Ваза. В войне с лучшей в мире армией Густава-Адольфа Сигизмунду в большей степени требовалась поддержка польской шляхты, чем запорожцев (так в Польше иногда называли всех казаков, а не только участников Запорожской Сечи).