От Чернигова до Смоленска. Военная история юго-западного русского порубежья с древнейших времен до ХVII в.

Мы уже приводили описание славяно-аварских отношений в русской летописи. Правда, речь там идет о самом западном из восточнославянских племенных союзов – о дулебах, живших на Волыни, на реке Западный Буг. Но вот византийские авторы пишут о военных походах аваров в начале VII века на народ славянского корня – антов, проживавших именно в Среднем Поднепровье, в том числе и в Подесенье вплоть до Трубчевска (где был найден богатый клад антских украшений этого времени). Клад одновременен горизонту случевских скелетов, и, возможно, оба этих факта имели одно объяснение – аварское вторжение в антские земли. Этим же фактам можно найти и иное объяснение, если вспомнить, что и сами антские древности появляются на Брянщине (да и только на ее крайнем юге – в Трубчевском, Вара-Судостьском отчасти Стародубском опольях) также в середине первого тысячелетия нашей эры. Вспомним, что один из случевских скелетов имел ярко выраженные балтские антропологические признаки. И неудивительно – ведь вся Брянщина к этому времени была заселена балтскими племенами, родственными современным литовцам и латышам. Об этом свидетельствуют и многочисленные балтские топонимы, например Вабля, Гостомля, Навля и даже… сама Десна. У виска одного из черепов верхнего яруса скелетов было обнаружено бронзовое спиралевидное височное кольцо, какие встречаются и у антов (так называемые «древности круга Мартыновского клада» или пеньковская культура), и у балтов (у которых спираль – вообще самый любимый орнаментальный мотив в первом тысячелетии нашей эры). Оружие же в эпоху раннего Средневековья зачастую имело «интернациональный» характер, являясь объектом купли-продажи, и те же трехлопастные наконечники стрел «аварского тапа» встречаются частенько и раннеславянских древностях Европы.

В этой связи несколько иное осмысление приобретают и случевские события полуторатысячелетней давности. Под давлением готов (для первого, нижнего яруса скелетов) или аваров (для верхнего, второго) поток славянских переселенцев мог двигаться с юга на север, идя по течению рек Десны и Судости. Здесь на их пути могло встать Случевское укрепление. Традиционно считается, что славянское расселение в балтские земли проходило мирно – в слабозаселенных лесных районах земли хватало на всех. Но плодородные ополья были более всего привлекательны для юго-восточного, знавшего пашенное земледелие потока славянских переселенцев. Случевский пример, во всяком случае, показывает, что ответ на вопрос, всегда ли славянская «колонизация» проходила мирно, – далеко не всегда должен быть положительным.

Вот как, например, описывают переселение славян в пределы империи византийские историки – очевидцы событий VI века нашей эры: «Приблизительно в это время (547–548 годы) войско славян, перейдя реку Истр, произвело ужасающее опустошение всей Иллирии (территория современной Югославии) вплоть до Эпидамна, убивая и обращая в рабство всех попадавшихся навстречу, не разбирая пола и возраста и грабя ценности».

Находят объяснение даже проломленные черепа – это могут быть следы от ударов деревянными палками, так славяне расправлялись с пленными. Впрочем, в кровавых нападениях на Византию (если только Прокопий Кесарийский не сгущает краски) участвовали именно славяне, а не анты, выступавшие союзниками империи и которые, собственно, могли переселяться в Среднее Подесенье с юга в VI–VII веках нашей эры.

Войско всех «варварских» народов эпохи «военной демократии» (и славян, и ангов, и германцев) состояло из двух неравных по численности – нестройной, не знающей военного строя массы (если не сказать толпы) пешего племенного, или народного, ополчения и немногочисленных отборных конных и пеших воинов-дружинников (рис. 14), для которых ведение постоянных войн стало профессией до такой степени, что занятие трудовой деятельностью считалось для них позором, а у некоторых народов и прямо запрещалось (иногда они не могли даже жениться или, по крайней мере, иметь официальных детей). Возможно, именно представителям дружинной элиты антов принадлежит Первый трубчевский клад (1989 год), датируемый первой половиной VII века, в составе которого, кроме престижных женских и мужских украшений, деталей боевого пояса и конской узды, встречены и бронзовые посеребренные накладки (рис. 12) на круглый щит либо деревянные части редких тогда и «статусных» жестких седел. Такие «львиные» и иной формы накладки – именно на щиты – встречены и у военной элиты некоторых германских земель – остроготской части Италии, в Баварии и Дании. Схожий клад дружинных славяно-германо-кочевнических (тогда – алано-болгарских, чуть ранее – гунно-сарматских) древностей, правда без упомянутых накладок, был встречен и у села Волниковцы также в Подесенье – на Сейме. Это свидетельство формирования к концу эпохи Великого переселения народов интернациональной по внешнему облику «дружинной культуры» в Европе, в состав которой, по крайней мере в VII веке, входило и Подесенье.