От нашествия варваров до эпохи Возрождения. Жизнь и труд в средневековой Европе

Старое слово servi (на латыни означавшее «рабы»), превратившись в средневековое serfs[101], стало, по сути дела, обозначать весьма многочисленный новый класс, стоявший на одну ступень выше рабов. Большинство земледельцев и скотоводов попали в это сословие, и это большинство было таким подавляющим, что на всем христианском Западе слова servus и rusticus, то есть «крепостной» и «крестьянин», обычно употреблялись как синонимы. «Двор» колона, вольноотпущенника-лида и раба, которые вначале были разными видами крестьянского хозяйства, в итоге стали одинаковыми: с них взимались одни и те же налоги, арендные платы, услуги и барщинные работы, а их арендаторы должны были исполнять одинаковые обязанности и находились под властью одного и того же господина и повелителя — владельца земли, на которой жили.

Независимо от того, что было написано в законах, только силой обычая и под действием того же чувства собственной выгоды, которое заставляло владельцев имений нарезать свою землю на участки, чтобы лучше эксплуатировать ее руками мелких арендаторов-крестьян, крепостное состояние было распространено на основную часть деревенского населения. Каждый крепостной получил надел, называвшийся в разных странах по-разному — в одних hobа, hufe, hide, в других manse, mas, meix — площадь надела могла быть разной, но в Галлии и Германии составляла от 10 до 30 гектаров: такой размер был необходим, чтобы надел мог прокормить семью. В крупных имениях все больше и больше земли разрезали на крестьянские наделы. В IX в. аббатство Сен-Жермен-де-Пре имело 1646 крестьянских хозяйств, крупное поместье Маренго в Италии — 1300, а Боббио в разное время — от 30 до 3 тысяч. В итальянском имении curtis могло быть от 20 до 6500 крестьян в зависимости от того, в каком округе оно находилось. Крестьянская семья состояла в среднем из четырех или пяти человек. По мере того как увеличивалось число наделов, размер надела уменьшался.