От нашествия варваров до эпохи Возрождения. Жизнь и труд в средневековой Европе

Земледелец жил со своей семьей в своем доме или хижине среди распаханных полей, виноградников и лугов, которые он обрабатывал, и в таком месте, откуда ему были легко доступны леса и пастбища, которыми ему разрешалось пользоваться. Так возникал союз капитала и труда, владельца земли и земледельца, который оказывался выгоден для обоих. Владелец гарантировал земледельцу право пользоваться таким количеством земли, которого хватало, чтобы последний мог прокормить себя и свою семью. Землевладелец предоставлял обитателям своего поместья право пользования принадлежавшими ему лесами и пастбищами. Он молол их зерно на своей мельнице, выжимал сок из их яблок, оливок и винограда на своем прессе, он чинил или изготавливал их инвентарь в своей кузнице и варил им пиво из их ячменя на своей пивоварне. То есть господин предоставлял в распоряжение крестьян дорогие орудия и механизмы, которые они сами не могли бы изготовить или построить для себя. Господин был обязан кормить крестьян во время голода, он оказывал им содействие в делах духовных — строил часовню и нанимал священника для службы в своем сельском приходе. Господин защищал своих подопечных от нападения извне своей военной силой и своим правосудием. Крепостной же, хотя не был хозяином своего участка, имел право бессрочно пользоваться им, то есть его нельзя было прогнать с земли, и после смерти крепостного его семья наследовала его надел, даже если глава семьи был казнен по приговору суда. На этом наделе, который иногда даже назывался так, как раньше называлось малое по размеру свободное владение (sors, hereditas, alodium), обеспечивалось надежное и безопасное существование, поскольку не прикрепленный к земле простолюдин в те времена был всего лишь стоящим вне закона бездомным бродягой, уделом которого были рабство или голод. Если господину было выгодно держать у себя крепостную семью, чтобы та обрабатывала надел, который без нее не приносил бы урожая, то и крепостной семье было не менее выгодно оставаться на этой земле, где эти крепостные родились, которую их труд делал плодородной и которая давала им средства к существованию. На этом наделе крепостной создавал себе семейный очаг, благословенный церковью, и его дом был таким же неприкосновенным и священным, как дом свободного человека, поскольку был основан на нерасторжимости христианского брака. Крепостной был равен своему господину перед Богом, а если был отпущен на волю, то имел возможность стать священником или монахом, а тогда мог подняться даже выше господина. Во времена Людовика Благочестивого (778–840; франкский император в 814–840 гг.) сын козопаса был епископом в Реймсе, а это епископство было первым среди епископств Галлии. Жена крепостного крестьянина стала матерью-христианкой, находившейся под защитой в период своего материнства и свободной почти от всех барщинных работ: вместо барщины ей было позволено делать для господина работу на дому или платить деньги. Теперь крепостной мог жить вместе со своими женой и детьми, которые работали рядом с ним и принадлежали сначала ему, а уж потом господину. Если крепостной строго выполнял все приказы, всегда подчинялся тем, кто стоял выше его и вовремя платил, что положено, он мог жить на своем наделе в относительной безопасности. Поднятый на более высокий уровень в моральном и материальном отношении, владелец своего дома и почти владелец земли, которой он пользовался и часть плодов которой оставлял себе, он по-настоящему узнал ценность своего труда. Крепостное право по сравнению с рабством было большим прогрессом в экономике и в общественной жизни. Но это было всего лишь переходное и неустойчивое состояние, несовершенный строй, при котором землевладельцы часто эксплуатировали крестьян по своему произволу.