От нашествия варваров до эпохи Возрождения. Жизнь и труд в средневековой Европе

В действительности широкие массы подневольных людей и теперь были туго скованы прочными цепями, что было очень выгодно землевладельцам. Законы гражданского права на крепостных не распространялись, и крепостной по-прежнему был только предметом, находящимся в собственности, – homo in potestate[102], как его называли. У него не было официального статуса, для закона он не существовал. Его можно было, как скотину из господской части имения, продать, обменять, передать другому владельцу вместе с землей и скотом. Члены семьи крепостного, как приплод домашних животных, могли быть отняты у него, и он не имел от этого никаких гарантий. Чтобы жениться, крепостному требовалось согласие господина, и он мог владеть только своим движимым имуществом, несколькими головами скота и тем, что зарабатывал сам, однако мог передать все это своим детям только с разрешения господина. Этот господин был его единственным представителем в суде и имел над крепостным безграничную власть. По сути дела, требования землевладельца к его крестьянам были ограничены только его же собственной выгодой. А ведь он жил именно за счет крестьян. Например, в Прюме аббатству для пропитания были нужны 6 тысяч бушелей зерна, 4 тысячи больших бочек вина, 20 тысяч яиц, лен, который брали с крестьян в качестве налога (600 фунтов в год) и домашняя птица (600 голов), и все это поставляли арендаторы. Только благодаря их труду вырастал урожай в господской части имения. В Прюме они отрабатывали на аббатство 70 тысяч человеко-дней и перевозили для него 4090 телег груза. Правда, было отмечено, что в некоторых имениях, принадлежавших монастырям, крепостной земледелец платил за аренду земли всего лишь от 10 до 23 франков за гектар. Но похоже, крестьяне редко добивались для себя таких условий. На деле же господин имел полную свободу требовать с них все новые и новые арендные платы, барщинные работы, положенные по обычаю сборы за пользование лесами или пастбищами, сборы на оказание гостеприимства, работы, мелкие обязанности, подушные налоги и налоги на наследство. Этот произвол господского правления, к тому же ужесточенный доверенными лицами господ, слишком часто приводил к тому, что крепостное право вырождалось в режим, мало отличавшийся от прежнего рабства.

Существование сельских жителей в этот период Средних веков оставалось очень неустойчивым. Это была грубая и суровая жизнь, почти такая же, как во времена варварства. В кельтских странах крестьяне жили в хижинах, сделанных из ветвей, или в жилищах, которые были настоящими норами, и лишь изредка на хуторах (trefs). Земледельцы-англосаксы предпочитали жить группами в поселках (tuns), где у каждого был свой деревянный дом (ham), отделенный от соседних священными границами — прадедовскими дубами, которые украшены фигурами зверей или шестами, воткнутыми в землю посреди болота. На этом участке крестьянин жил в своей грязной хижине, где вместо мебели было нечто сделанное из палок, а полом была утоптанная земля, полуварварской жизнью бок о бок со своими животными и почти так же, как они. В германских странах континентальной Европы крестьяне иногда жили группами в более или менее крупных деревнях (dorfen), в которых дома располагались вдоль дорог и которые были окружены общинными землями, а иногда в хуторах (weiller, villaria), разбросанных по огромному имению. В некоторых местностях — во Фризии, в Нидерландах, на землях салических франков, алеманнов и бойев — они предпочитали отдельную ферму (hof, heim, huis), защищенную прочными дверями и забором из крепких досок, а по ночам — еще и злыми собаками. Такой «фермерский» дом, как правило, стоял в тени высоких деревьев возле какого-нибудь ручья. Дом строили иногда из дерева, а иногда из бута, он имел квадратную форму и был обставлен грубыми деревянными стульями и скамьями. Хлевы и амбары были смежными с общей комнатой, где жила вокруг очага вся семья. Отверстия в крыше хватало для того, чтобы пропускать внутрь свет и выпускать из жилища дым.