От нашествия варваров до эпохи Возрождения. Жизнь и труд в средневековой Европе

Один тогдашний публицист — Адальберт, епископ города Лан, – достаточно ясно сформулировал его основной принцип — разделение социальных функций. Он написал: «Дом Божий, который люди считают единым, состоит из трех частей: некоторые в нем молятся, некоторые сражаются, а некоторые работают». Чтобы два первых сословия — духовенство и воины — могли выполнять свой благородный труд, они должны были быть единственными владельцами единственного существовавшего тогда капитала — земли, которая только и могла обеспечить им господство, которое они обязаны иметь согласно своему естественному предназначению, и обеспечить им экономическую независимость. Остальные сословия должны считать счастьем для себя, что те, кто защищает их духовно и материально, разрешают им хотя бы пользоваться продуктами этого капитала. Их труд — только законная плата за покровительство, которое оказывают им владельцы земли.

Во время распада империи Каролингов и бедствий, вызванных последними вторжениями, такое разделение труда внутри общества действительно казалось в какой-то степе ни разумным. Именно церковь спасла и продолжала хранить цивилизацию. Именно воины, связанные между собой обязанностями вассала, из которых главной была военная служба, – «солдаты» (milites), как в Средние века назывались феодалы-рыцари, спасли христианский Запад от полного распада. Они внесли хотя бы частичные порядок и организованность в общий беспорядок. Феодальный договор тогда был полезной и необходимой формой общественного договора, и повсюду на христианском Западе феодальная система, родившаяся из вассальных отношений, поручительства перед покровителем и покровительства, которые были формами солидарности и защиты, заняла место слабого или отсутствующего государства и стала выполнять его задачи по управлению страной, либо получив на это мандат («привилегию») верховной государственной власти, либо присвоив себе этой право силой.

В то же время военное и духовное сословия подвели под свою общественно-политическую власть крепкий экономический фундамент. Они сумели забрать в свои руки землю стран Запада. Их идея самым логичным образом выражена в известной двуединой формуле французского феодального законодательства. Ее первой частью было утверждение: «Нет господина без земли», и из него естественным образом следовала вторая часть: «Нет земли без господина». Таким образом, земли, а также должности и денежные выплаты стали собственностью одних лишь правящих классов. Должностные функции и государственные посты стали приравниваться к поместьям, предоставляемым в пользование пожизненно или на определенное число лет (бенефициям), а потом были уподоблены наследственным званиям. Вместе они образовали новую категорию собственности — феодальное поместье (фиеф), иначе феод или лен, которая стала прочной основой состояний представителей этих сословий. Феодальный строй установился на всем Западе — правда, в каждой из западных стран он был немного изменен более ранними местными традициями и особенностями местного общественного строя. Французская разновидность феодализма, самая логичная из всех, завоевала Англию, Северную Испанию, Королевство обеих Сицилии и Левант, а его менее развитая немецкая форма приспособилась к уже существовавшим учреждениям Нидерландов и севера Италии.

Феодальный строй во многих отношениях был несовместим со старыми формами собственности — и с коллективной собственностью деревни, и со свободной индивидуальной собственностью. И та и другая препятствовали его продвижению и ускользали от его монопольной власти. Повсюду общие земли, которые когда-то принадлежали племенам или деревенским общинам и назывались марки в Англии и Германии, allmends в других германских странах, communia в латинских странах, были, как правило, владениями частных лиц или знатных господ. То, что человек имел право собственности на земли, расчищенные им от леса, приводило к постоянному сокращению общинных земель и расширению за счет их владений светских и церковных феодалов или незнатных арендаторов последних, которые осваивали эти земли и отдавали господину в качестве арендной платы часть полученной с них продукции. В большинстве случаев господа просто объявляли общинные земли своей собственностью и разрешали общинам полусвободных и крепостных крестьян пользоваться ими, но уже как арендованными — за плату.

Тем не менее даже во времена наивысшего расцвета феодализма существовало в германских странах, прежде всего в Нидерландах, Швейцарии и некоторых частях Германии, небольшое число деревенских общин, сумевших сохранить часть общих земель — последние следы коллективной собственности деревни и владеть ими до XV в.