От победы к миру. Русская дипломатия после Наполеона

Если дипломатия, связанная с военной истерией 1821–1822 годов, раскрыла эффективную европейскую систему, способную сдерживать соперничество великих держав за обеспечение мира, это не было результатом совместного управления или режима коллективной безопасности, определенного признанными правовыми принципами и административными процедурами. Между 1814 годом и началом Крымской войны в 1853 году успешное миротворчество развилось из гибкости Великого союза и идеала единства, который вдохновлял монархов и дипломатов Европы[359]. С точки зрения России, воспоминания о Наполеоновских войнах, особенно травма 1812 года, укрепили веру в то, что только посредством единства союзников и предотвращения сепаратных союзов между великими державами можно было сохранить мир. Стремление императора Александра к миру было сильно как никогда. Оно было настолько сильным, что затмило давние стратегические, экономические и политические интересы. Реализация планов Екатерины II по территориальной экспансии и восстановлению христианской монархии в Константинополе – еще совсем недавно, в 1812 году, Османская империя передала России Бессарабию – была временно отложена. Таким образом, во время военной истерии 1821–1822 годов «концерт великих держав» не объединял, не сдерживал и не ограничивал Россию. Александр I оставался приверженцем союзнического единства и продолжал полагаться на дружбу между суверенами для сохранения мира. Не менее важно, что он сделал выбор в пользу мира только после того, как европейские державы признали законные требования и право Российской империи действовать[360]. Благодаря моральной поддержке, оказанной России, и приверженности коллективным переговорам, представленной здесь действиями Австрии и Великобритании, монарх решил дать дипломатии шанс.

Неудивительно, что последующее греческое движение за независимость выявило фундаментальные разногласия в широко разрекламированной европейской системе. К февралю 1824 года дипломатические отношения между Российской и Османской империями были частично восстановлены. Однако конференции союзников, проходившие в Санкт-Петербурге в июне 1824 и марте 1825 годов, не смогли выработать общую политику в отношении Греции. В подробной записке от 9 (21) января 1824 года император Александр предложил создать три полунезависимых княжества под османским правлением по образцу политических договоренностей в Дунайских княжествах и Сербии. Полученный ответ разочаровал. Австрия и Пруссия не проявили интереса к поддержке претензий греческих повстанцев против их законного правителя. Британские чиновники, османский султан и греческие лидеры также отказались обсуждать это предложение. Летом 1825 года Россия, казалось, вновь встала на путь односторонних действий против Порты. Даже осторожный граф Нессельроде занял провоенную позицию, и Александр, недовольный продолжающимся посредничеством Стрэнгфорда между Россией и Портой, завершил союзнические переговоры в конце июля. В декабре русский монарх умер, и неопределенность вокруг преемственности открыла на короткий период возможность для первой политической оппозиции в современной истории Российской империи во главе с военной офицерской элитой попытаться совершить революцию.