От победы к миру. Русская дипломатия после Наполеона

Уже в феврале 1822 года российские военные командиры начали разрабатывать военные планы на случай провала переговоров с Османской империей[344]. К сентябрю большинство османских войск было выведено из Молдавии и Валахии, и султан назначил новых господарей или губернаторов. Господари происходили из числа местных бояр и князей, а не фанариотов, однако Порта не консультировалась с российским правительством по поводу назначений[345]. Из Константинополя лорд Стрэнгфорд также сообщил, что на переговорах с реис-эфенди (reis efendi)[346], состоявшихся 27 августа, Диван – государственный совет под председательством великого визиря – официально отклонил предложение России о встрече полномочных представителей, заявив, что союзники не могут играть никакой роли в умиротворении Греции[347]. Князь Меттерних подтвердил в письме Стрэнгфорду представление союзников, что все четыре пункта требований должны быть выполнены, прежде чем русский монарх восстановит дипломатические отношения с Портой. Османское правительство продолжало бросать вызов союзникам, настаивая на том, что оно выполнило первые три пункта российского ультиматума: восстановление православных церквей, защита православной религии и признание различия между невинными и виновными. В действительности защита греческой религии была восстановлена только в Константинополе. Военная эвакуация княжеств также не была завершена. Предложение лорда Стрэнгфорда о том, чтобы Порта напрямую связывалась с Санкт-Петербургом относительно назначения господарей, также было проигнорировано. Как объяснил реис-эфенди, хотя в прошлом министр императора Александра в Константинополе был проинформирован о назначениях, такие действия не могли происходить в отсутствие дипломатических отношений[348].

Заявление, содержащее четко сформулированную позицию России по восстановлению дипломатических отношений с Портой и одобренное Александром 9 (21) сентября 1822 года, появилось в официальном докладе союзнического конгресса, который открылся 20 октября (НС) в Вероне[349]. Что касалось русско-турецких отношений, то решение Александра не идти военным путем уже было принято, и союзнические переговоры с Портой продолжались. Поэтому дискуссии в Вероне, как и в Лайбахе, можно охарактеризовать как инсценировку европейского союза. В течение восемнадцати месяцев переговоров с Портой, как говорилось в начале российского заявления, император Александр говорил о своих мирных намерениях[350]. Также он не пытался расширить влияние России. Наоборот, он хотел лишь вернуться к условиям, существовавшим до восстаний в Греции, включая признание договорных прав России и других политических и торговых преимуществ. На самом деле требования России расширились. Прежде чем дипломатические отношения с Портой могли быть восстановлены, необходимо было выполнить три условия. Во-первых, должны были быть организованы прямые переговоры между полномочными представителями союзников, Порты и России, для обсуждения умиротворения Греции (не только Молдавии и Валахии). Цель этих переговоров заключалась в предоставлении гарантий для греков, которые возвращались под власть Османской империи. Посредством конкретных действий Порта должна была доказать, что «уважает религию, поставленную договорами под покровительство России». Другими словами, внутреннее спокойствие в Греции должно было устранить озабоченность России участью своих единоверцев, обеспечив их счастье и безопасность. Во-вторых, что касалось княжеств Молдавии и Валахии, то Россия ожидала получить непосредственное уведомление о планах Османской империи по завершению военной эвакуации и назначению господарей[351]. Как только эти шаги были бы предприняты, российские консулы могли бы вернуться в княжества в качестве официальных комиссаров (commissaires vérificateurs), чтобы подтвердить, что меры, принятые Портой и господарями, соответствовали договорам и возмещали ущерб, причиненный военной оккупацией. Наконец, необходимо было восстановить свободную торговлю в Черном море. Греческие торговые суда под российским флагом занимались торговлей зерном из России, которая в прошлом году была парализована[352]. Чтобы восстановить свободное судоходство, Порта должна была позволить португальским, сардинским, сицилийским, испанским и другим судам проходить через проливы или должна была признать флаги стран, под которыми плавали эти суда. Российская декларация завершалась решительным провозглашением того, что союзники приняли справедливые условия императора Александра.