От победы к миру. Русская дипломатия после Наполеона

Во второй записке, подготовленной Каподистрией и Нессельроде, основное внимание было сосредоточено на осуществлении системы, установленной в отношении Неаполя[232]. Опасаясь за жизнь короля и его семейства, министры предположили, что общедоступность информации об этом плане усугубит опасность. Другая проблема касалась ошибочных мнений о намерениях союзников в Италии. В записке утверждалось, что союзники стремились восстановить внутреннее спокойствие в Королевстве Обеих Сицилий и примирить его с европейским социальным порядком. И наконец, как уже подчеркивалось в предыдущих российских сообщениях, союзники надеялись достичь своих целей путем одних лишь дружеских переговоров, хотя в случае необходимости они были готовы использовать материальную силу оружия. Еще одно соображение возникло из ноты от 1 октября 1820 года, отправленной министром иностранных дел нового неаполитанского правительства герцогом Кампокьяро в другие европейские государства[233]. Адресованная Меттерниху, эта нота отрицала, что смена правительства в Неаполе представляла собой результат работы карбонариев – членов тайного общества, вдохновленного либеральными идеями. Скорее, король при поддержке своего народа создал конституционное правительство – форму правления, которая оказалась не менее стабильной, чем абсолютистская. Действительно, в ноте провозглашалось, что «никакая иностранная держава не имеет права считать хорошим или плохим режим, который независимый государь полагал подходящим для принятия в своем государстве». Далее в ноте осуждалась враждебная позиция, занятая австрийским правительством в ответ на реформы, проводимые в Королевстве Обеих Сицилий, и говорилось, что в случае вооруженного вмешательства неаполитанский народ будет защищать до конца свою независимость и конституцию.

Угроза сопротивления подсказывала российским министрам, что коллективные действия в ответ на ноту герцога Кампокьяро могли быть легко истолкованы как объявление войны, особенно если король, казалось бы, выполнял пожелания союзников[234]. Поэтому было крайне важно заявить ясно, твердо и со всей определенностью о требованиях союзных держав и о том, на каких правах основано их намерение добиться удовлетворения этих требований. Чтобы предотвратить войну и защитить короля и его семью, Каподистрия и Нессельроде надеялись, что неаполитанская нация откажется от революции. Они утверждали, что вместо того, чтобы отвечать на ноту, союзники могли бы пригласить короля Обеих Сицилий или его представителей в Троппау, чтобы обсудить последствия июльских событий[235]. В случае успеха переговоров союзная армия вошла бы в Неаполь с согласия и по воле короля и народа. Иными словами, революция завершилась бы путем убеждения, подкрепленного возможностью применения силы, под эгидой Всеобщего союза. Если соглашение с правительством в Неаполе не было бы достигнуто, посольство, посланное в Троппау, осталось бы с союзнической армией, чтобы отвечать за безопасность королевской семьи. Кроме того, независимо от того, какой сценарий был бы реализован, было необходимо, чтобы три союзных государя оставались вместе по крайней мере до тех пор, пока не станет известно, как будет проводиться согласованная политика: с помощью оружия или посредством переговоров.

Записки, зачитанные императору Александру Каподистрией и Нессельроде, излагали политику России, выражали надежды приближенных советников и иногда выходили за рамки в целом прагматичной нацеленности монарха. Александр, возможно, отождествлял себя с идеями Каподистрии и Стурдзы, и он предпочел бы, чтобы средства принуждения применялись лишь с согласия всех пяти великих держав, но, когда дело дошло до фактического принятия решений, он последовательно шел на компромисс, чтобы сохранить единство союзников. Таким образом, 26 октября (7 ноября) 1820 года, после того как Меттерних пригрозил самостоятельными действиями, монарх принял австрийский план, который был представлен союзникам 17 (29) октября[236]. Австрия, Пруссия и Россия официально признали возможность коллективного вмешательства союзных держав в Испанию и Королевство Обеих Сицилий. Однако прежде чем предпринять какие-либо конкретные шаги, они должны были исключить государства-нарушители из европейского союза. В случае отклонения неаполитанским правительством предложенного союзниками мирного курса, австрийская армия, действующая как европейская армия, должна была вступить в королевство, предварительно обнародовав декларацию с обещанием уважать целостность королевства и укреплять его политическую и национальную независимость. Кроме того, если Британия и Франция не сочли бы возможным дать согласие на вступление австрийской армии от их имени, они могли бы стать гарантами обещаний союзников и определить предельный срок оккупации.