От победы к миру. Русская дипломатия после Наполеона

После подписания Предварительного протокола союзники не сразу перешли к военным действиям. В Дополнении к Протоколу, также датированном 7 (19) ноября 1820 года, они договорились пригласить короля Обеих Сицилий на встречу с ними и обязались передать общие инструкции своим министрам в Неаполе. Три державы намеревались вернуть королю полную и совершенную свободу действий, но все же надеялись, что эта цель могла быть достигнута без применения силы. Если бы законный монарх выступал в качестве посредника для своей нации, можно было бы совместить восстановление порядка в двух Сицилиях со спокойствием в остальных частях Италии и Европы. Другими словами, если революционеры ушли бы в сторону и король вернулся бы к власти, он мог бы вернуть свою страну к членству в союзе. Затем, в зависимости от ситуации в Неаполе, союзники приняли бы конкретные меры для выполнения плана, основания которого изложены в Протоколе. Кроме того, они надеялись, что Британия и Франция примут участие в их дружеских обращениях к королю Обеих Сицилий[239]. Они также должны были проинформировать дворы Рима, Турина (Сардиния-Пьемонт) и Тосканы о соглашениях, достигнутых в Троппау.

Россия отстаивает протокол Троппауского конгресса

Объявление о решениях, принятых в Троппау, произошло, когда представители Австрии, Пруссии и России при иностранных дворах получили Общий циркуляр от 24 ноября (6 декабря 1820 года) с описанием результатов конференций. В циркуляре провозглашалось, что союзные державы обладали неоспоримым правом коллективно предпринимать меры по обеспечению безопасности государств, чьи правительства были свергнуты в результате революции. В этой связи три союзных монарха решили не признавать неаполитанское правительство, которое было создано открытым восстанием. Поскольку только законный король Обеих Сицилий, Фердинанд I, мог выступать в качестве посредника между своим народом и государствами, которым угрожала революция в Неаполе, они также пригласили короля встретиться с ними в Лайбахе (ныне Любляна в Словении), где они планировали собраться вновь. Кроме того, они продолжали надеяться, что Британия и Франция примут участие в предложенном курсе действий[240]. Союзники представили свое решение как правовое, основанное на договорах 1814, 1815 и 1818 годов, и как оборонительное, основанное на предположении, что правительства, созданные в результате переворота, представляли угрозу для всех законных конституций и правительств, и особенно для их соседей. Три державы рассматривали революцию как преступление, хотя, опять же, важно помнить, что неприятие революции не исключало принятия политических изменений. Суждения союзников основывались на опыте Французской революции и Наполеоновских войн, бремя, которое Европа несла в течение двадцати лет. Личный опыт и авторитет истории научили их тому, что революция вела к военной тирании. После того как в ходе «Ста дней» Наполеона союзники победили революцию во второй раз, было неудивительно, что в третий раз они приравнивали поражение революции к гарантии прочного мира.

Среди современников Предварительный протокол, подписанный в Троппау, вызвал целый спектр критических реакций. Стурдза, чьим мнением по дипломатическим вопросам император Александр I неоднократно интересовался, раскритиковал союзников за то, что они не справились с большей революционной угрозой в Европе[241]. В протоколе не были упомянуты ни Испания, ни роль папского престола в Италии. Учитывая нападки на законную государственную и религиозную власть, утверждал Стурдза, союзники должны были сделать больше, чем просто подтвердить политику сплоченности великих держав. Поскольку правительства зависели от поддержки народа, настроения народа должны были согласовываться с законной властью. Действительно, если бы союзники основывали свои политические, моральные и материальные действия на духе Священного союза, они могли бы избежать применения военных мер. Другими словами, возможность религиозного и социального восстановления, воплощенная в Священном союзе, являлась наилучшим средством для эффективного прекращения революционного кризиса, наблюдавшегося во всей Европе. Принципы, воплощенные в Акте от 14 (26) сентября 1815 года, не только подчинили монархов Божественной власти, но и стремились заменить первобытные отношения между независимыми нациями семейными[242].