От Русской земли к земле Киевской. Становление государственности в Среднем Поднепровье в IX–XII вв.

Таким образом, в основе corpus fratrum, или «родового сюзеренитета», лежат принципы организации власти в обществах потестарного (вождистского) типа. Основополагающий принцип систем такого рода — представление о коллективном характере власти, выражавшемся в обязательном участии всех членов правящего рода в управлении подвластной территорией[453].

Ничего удивительного в таком явлении не наблюдается, более того, на стадии перехода от родовых отношений к раннегосударственным подобная концентрация власти в руках одного из правящих кланов — непременный признак политической централизации. Еще Р. Карнейро заметил, что главной проблемой составных (сложных, а иногда и суперсложных) вождеств является структурный сепаратизм и редкие политии оказываются способными его преодолеть. Ученый приводит интересный пример из истории индейских вождеств штата Вирджиния: стремясь преодолеть сепаратизм местных вождей, верховный вождь Пауэхтан стал замещать этих вождей своими родичами[454].

Аналогичное явление демонстрирует нам и история Южной Руси конца X — начала XI в. Уходя в поход на Болгарию, Святослав распределил владения между сыновьями, о чем сообщает ПВЛ под 6478 (970) г.: «Отославъ посади Ярополка в Киевѣ а Ольга в Деревѣхъ», затем последовала отправка Владимира в Новгород («иде Володимиръ съ [До]брыною воемь своимь Ноугороду»)[455]. Позднее, под 6496 (988) г. встречается сообщение о том, что Владимир «посади Вышеслава в Новѣгородѣ а Изяслава Полотьскѣ а Стополка Туровѣ а Ярослава Ростовѣ оумершю же старѣишему Вышеславу Новѣгородѣ посадиша Ярослава Новѣгородѣ а Бориса Ростовѣ а Глѣба Муромѣ Стослава Деревѣхъ Всеволода Володимери Мьстива Тмуторокани»[456]. Из самого текста видно, что между первым и вторым наделением прошло некоторое время, на которое пришлась смерть Вышеслава. Из этого следует, что летописная запись говорит не о перемещении князей, а о их наделении, с определенным временным интервалом; видимо, по мере взросления. А.В. Назаренко совершенно справедливо, на мой взгляд, отметил, что «…Владимир наделял сыновей не потому, что стремился укрепить централизованный административный аппарат», а в силу реализации архаического принципа совладения[457].

Здесь, добавлю от себя, фиксируется очень важная точка эволюции вождества: либо оно дальше распадается, не в силах преодолеть структурный сепаратизм, либо трансформируется в раннегосударственное образование, скрепленное начатками политической администрации. Конец X в. идя Южной Руси — процесс глубокой трансформации. Правящий род потомков Игоря сконцентрировал в своих руках всю власть над Русской землей путем устранения прочих княжеских родов.

Начальные этапы этого процесса относятся ко времени правления Игоря. Пролить свет на становление системы коллективного совладения в Среднем Поднепровье помогают два источника. Во-первых, это текст русско-византийского договора 944 г., точнее, перечень русских послов, заключающих договор. Во-вторых, описание приема посольства княгини Ольги в 957 г.[458] В договоре в отношении послов «архонтов» употреблен термин «обьчии слы». А.В. Назаренко, отталкиваясь от этого обстоятельства, полагает, что все «архонты» — отправители послов составляли кровнородственный коллектив-общину[459]. Эта община компактно сидела в Киеве, контролируя город и его ближайшие окрестности.

Стабильность этой родовой структуры подчеркивает одинаковое число представителей «архонтов» Руси: по договору 944 г. — 25 человек, в описании приема посольства Ольги — 23 человека[460]. Со времен М.С. Грушевского идет традиция считать этих послов представителями отдельных территориально-политических образований, признававших главенство киевского князя[461]. Компромиссной точки зрения придерживается П.С. Стефанович — он принимает тезис А.В. Назаренко о семейно-родовом характере отношений внутри группы «архонтов», состав которой представлен в договоре 944 г., но вместе с тем полагает, что в середине X в. под властью киевского князя находилось несколько отдельных семейств, сидящих в периферийных по отношению к Киеву центрах[462].

А.В. Назаренко обоснованно возражает против такой оценки, указывая на то, что восприятие «княжии», сидящей по городским центрам, фактически «воспроизводит логику летописца начала XII в., который делал то же самое в соответствии с действительностью своей эпохи: "по тем бо градом седяху князи под Ольгом суще"»[463]. Определенный резон в этих замечаниях есть, поскольку твердых доказательств, что упомянутые в 944 и 957 гг. «архонты» располагались по периферийным от Киева городским центрам и принадлежали к другим княжеским семействам (не к потомкам Рюрика), в источниках нет.