От Русской земли к земле Киевской. Становление государственности в Среднем Поднепровье в IX–XII вв.

Приступая к анализу завещания Ярослава, следует, на мой взгляд, учесть литературный аспект возникновения данного памятника. Еще В.Л. Комарович был склонен усматривать в тексте ряда не передачу документа или текста грамоты (как полагал, к примеру, Л.В. Черепнин), а литературное творчество летописца в жанре так называемых «родительских поучений»[479]. Гораздо позже английский исследователь С. Франклин обратил внимание на то, что в тексте завещания использованы литературные клише, представляющие собой заимствования из переводной учительной литературы[480]. Поэтому вполне справедливо замечание В.В. Пузанова, полагающего, что «перед нами не юридический документ, а литературный текст позднейшего происхождения»[481]. Но считаю нелишним отметить, что литературный характер текста ряда не отменяет факт констатации в тексте обстоятельств передела власти после смерти Ярослава. Главная задача, стоящая перед исследователем в данном случае, — максимально полное выявление данных обстоятельств, а также уточнение степени их достоверности.

Первое и самое важное положение Ярославова ряда — «се же поручаю в собе мѣсто столъ старѣйшему сну моему и брату вашему Изяславу Кыевъ». Из процитированной фразы недвусмысленно, на мой взгляд, следует вывод о выделении «старейшего» сына Изяслава из среды братьев и вручение ему отцовских прав по отношению к ним — «сего послушайте яко послушаете мене да то вы будетъ в мене мѣсто». Перед нами действительно то, о чем говорит А.В. Назаренко, — внедрение в систему «родового сюзеренитетам старейшинства-сеньората. Исследователь совершенно справедливо возражает А.П. Толочко (и другим приверженцам данной точки зрения), что попытки отыскать следы старейшинства раньше времени Ярослава не находят опоры в источниках[482]. Ни при Святославе, ни при Владимире нет достоверных данных о попытках десигнации. Указание на старейшинство Святополка и попытку Владимира передать киевский стол Борису — явление, как мне представляется, позднейшее, принадлежащее перу книжников конца XI — начала XII в.

Отсюда следует, что десигнация Изяслава Ярославича (назначение его старейшим с вручением ему объема отцовских прав) является инновацией, то есть реформой «родового сюзеренитета». Именно потому, что с принятием христианства регулятивные механизмы междукняжеских отношений были подвергнуты делегитимации, возникла необходимость создания новых инструментов, способных обеспечить стабильность и целостность только что созданного государства.

Говоря об этом еще в начале XX в., А.Е. Пресняков находил параллели «ряду» Ярослава в истории сопредельных государств — Чехии (завещание Бржетислава I — 1055 г.) и Польши (завещание Болеслава Кривоустого — 1138 г.)[483]. С тех пор эти аналогии были приняты в качестве эталонных в большинстве работ, посвященных истории междукняжеских отношений. В новейшей работе А.В. Назаренко обоснованность этих сравнений подвергнута критике. Ученый, детально проанализировав обстоятельства возникновения этих завещаний и их реализацию, констатирует: «Ни завещание Болеслава III в Польше, ни Бржетислава I в Чехии не стояли у истоков династического сеньората, который в обеих странах возник много раньше. Уже по одной этой причине они занимают в истории сеньората совсем другую типологическую ячейку, нежели "ряд" Ярослава на Руси…»[484] По мнению исследователя, более близкие типологические параллели ряду — введение сеньората у франков при Карле Великом[485].

Речь идет о наиболее значимых государственных актах начала IX в. — Divizio regnorum Карла Великого (806 г.) и Ordinatio imperii его сына Людовика Благочестивого (817 г.). Основное содержание этих узаконений состоит в регламентации положения всех наследников-братьев при выделенном положении старшего (при Карле это был Людовик, а позже — старший сын Людовика Лотарь), который выступает в роли гаранта нерушимости установленного порядка[486]. Таким образом, сеньорат является заключительным этапом эволюции родового сюзеренитета, и в этом А.В. Назаренко, безусловно, прав. Новаторский характер ряда Ярослава для меня представляется несомненным. Введенная Ярославом система старейшинства должна была придать дополнительную устойчивость всей политической системе Древнерусского государства.