От Сталинграда до Берлина. Операции советских войск и вермахта. 1942-1945

В течение 9 дней 3-й танковой армии удавалось удерживать фронт, постепенно отводя войска к Кенигсбергу. Но 24 января русские прорвались южнее реки Прегель, создав тем самым угрозу отрезать Кенигсберг с юга. Командование группы армий металось между реальностью и иллюзиями Гитлера. Г. Рейнгардт знал, что не сможет удержать Кенигсберг и Земландский полуостров. Поэтому он позволил 4-й армии продолжать отводить фронт к Мазурским озерам, одновременно совершая контратаки. Но он не мог пойти на открытую конфронтацию с Гитлером и поэтому передал 3-й танковой армии две дивизии, которые 4-я армия планировала использовать для нанесения контрудара. Когда 24 января 4-я армия эвакуировала внешний оборонительный рубеж у Летцена (и по Мазурским озерам. – Ред.) не спросив на это разрешения командующего, Г. Рейнгардт никак на это не отреагировал. Он знал, что армии еще придется отступать гораздо дальше. Но он без всяких протестов согласился с приказом Гитлера провести тщательное расследование случившегося.

Во второй половине дня 24 января командующий немецкой 4-й армией генерал пехоты Фридрих Госбах по собственной инициативе вызвал трех подчиненных ему командиров корпусов. Он объявил, что наземное сообщение армии с Германией перерезано и изменений обстановки к лучшему ожидать не приходится. В связи с этим генерал принял решение прорываться на запад. Начало прорыва и отступления запланировано на вечер 26-го числа или на следующее утро. Ф. Госбах намеревался совершить прорыв силами всей армии, выводя войска с территории Восточной Пруссии. Гражданское население брать с собой не предполагалось. По словам самого генерала, как ни ужасно это звучало, но ничего нельзя было изменить: главной целью должно было стать сохранение боеспособности войск и отвод их на территорию Германии. При этом он не упомянул 3-ю танковую армию. Не исключено, что Ф. Госбах полагал, что, когда настанет момент, ее командование должно принимать решение о том, оставаться на отрезанной врагом территории или идти на прорыв самостоятельно. Он и Г. Рейнгардт уже пришли к, в общем, единому мнению по поводу необходимости нанесения удара в западном направлении. Летценский укрепленный район оставлялся (уже 24 января 4-я танковая армия заняла укрепленную позицию Хейльсберг-Дейме. – Ред.). При этом Г. Рейнгардт совсем не был уверен в том, что его войска должны были удерживать территории на востоке. Следовательно, делал вывод Ф. Госбах, вопрос был уже решен, и вновь поднимать его не было необходимости.

25 января войска И.Д. Черняховского приблизились к Кенигсбергу с юго-запада на расстояние примерно 20 км. Очевидно, русские снова намеревались попытаться сжать горловину мешка, в который попал восточный фланг немецкой 3-й танковой армии в 150 км от побережья. 4-я и 3-я танковые армии немцев, обороняясь спиной друг к другу, удерживали к тому моменту не более 70 км побережья. В тот вечер Г. Рейнгардт, который днем получил ранение в результате воздушного налета, попытался убедить Г. Гудериана, что настало время выровнять выступ, образовавшийся в немецкой обороне. Г. Гудериан настаивал на том, чтобы линия фронта оставалась без изменений, он даже слушать не хотел о новом отступлении. В тот день группа армий была переименована в группу армий «Север», а 2-я армия была передана в группу армий «Висла».

К 26 января советская 5-я гвардейская танковая армия уже хорошо закрепилась на Балтийском побережье северо-западнее Эль-бинга. На ее правом фланге дивизии немецкой 4-й армии изготовились для прорыва. Маневр и концентрация войск на западном участке привели к ослаблению немецкой обороны на юго-востоке и северо-востоке. Летцен был 26 января потерян, а русские, переправившись через замерзшие озера, пробили оборону немцев на многих участках. До наступления полудня из штаба группы армий сообщили, что они уже собирались отдать приказ 4-й армии отступить на 50 км на рубеж Вартенбург – Бишофсбург – Фридланд. Позже в беседе с Гитлером Г. Рейнгардт заявил, что далее он намерен прорываться на запад и отвести войска в треугольник в районе Хейльсберга. Гитлер ответил, что примет решение позже, и повесил трубку.