От Сталинграда до Берлина. Операции советских войск и вермахта. 1942-1945

В начале марта, после того как командующим 3-м военным округом и одновременно командующим Берлинским оборонительным районом был назначен генерал-лейтенант Хельмут Рейман, планирование обороны города стало приобретать более конкретный характер. Эта должность говорила о том, как мало было сделано предшественниками X. Реймана на этом посту: термин «оборонительный район» обычно применялся «в исключительных случаях, когда речь шла о крепостях, оборудование обороны которых все еще не было завершено».

9 марта X. Рейман подписал Основной приказ о подготовке обороны столицы. В некоторых его частях явно прослеживается риторика Гитлера. Ставилась задача защищать город «до последнего солдата и последнего патрона». Бои должны были вестись «с полной отдачей и изобретательностью, с применением всего умения, сообразительности и военной хитрости… на земле, в воздухе и под землей». Следовало «оборонять до последнего каждый квартал, каждый дом, каждый этаж, каждый двор и каждый подвал». При этом больше внимания уделялось тому, что каждого защитника города «должно переполнять фанатичное желание сражаться и сознание того, что весь мир затаив дыхание наблюдает за этим сражением, которое может решить исход войны», чем необходимости должным образом обучить этих защитников владению оружием и приемам ведения боя.

Берлин должен был стать последней крепостью в длинной череде тех, что протянулись на запад от Сталинграда. Внешний периметр обороны был намечен примерно в 40 км от центра города. Внутри него было еще два оборонительных кольца, радиус первого из которых составлял примерно 15 км от центра, а второе следовало по маршруту С-бана, пригородной кольцевой железной дороги. Во главе каждого из восьми секторов обороны, нарезанных подобно кускам пирога, был назначен комендант. Малое внутреннее кольцо вокруг правительственного квартала получило название «сектор Z» (от немецкого Zitadelle). В то же время расположение войск свидетельствовало о том, что Гитлер рассчитывал оборонять «крепость» лишь в самом крайнем случае. Помимо 1-й дивизии ПВО, которая должна была обеспечивать зенитное прикрытие города вплоть до начала в нем наземных боев, в резерве у X. Реймана было шесть батальонов, в том числе два батальона фольксштурма, один охранный батальон, а также остатки войск СС и сил полиции. Коменданты секторов не должны были вступать в командование войсками до тех пор, пока не будет передано кодовое слово «Клаузевиц», извещающее о приближении врага. После этого они должны были принять командование подразделениями фольксштурма и любыми другими войсками, уже находившимися в назначенном секторе или прибывшими туда из другого сектора либо извне.

Несомненно, Гитлер полностью сознавал, что германскую столицу и внутренние области страны можно оборонять на рубеже Одер – Нейсе и что такая оборона, если она возможна вообще, никак не возможна на рубеже берлинского С-бана. Воображая, что он все еще имеет возможность стратегического выбора, как, например, это было недавно в случае со Штаргардом и Будапештом, он вообще игнорировал вопросы обороны берлинского сектора. Как следствие, оборона на Одере и Нейсе была почти такой же эфемерной, как и так называемая крепость Берлин. (Три мощных полосы обороны общей глубиной 20–40 км. Каждая из полос представляла собой мощные узлы сопротивления, соединенные одной-двумя траншеями и ходами сообщений. Средняя плотность минирования – до 2 тыс. мин на 1 км. Мощная противотанковая оборона (артиллерия, в том числе зенитная, и истребители танков с фаустпатронами; штурмовые орудия и танки). – Ред.)

К началу марта как Гитлер, так и остальные представители германского командования понимали, что прорыв советских войск к Берлину был самой большой угрозой, с которой им пришлось бы столкнуться. Отчасти это было вызвано намного более высокими темпами продвижения русских, по сравнению с американцами и англичанами. Главной же причиной было то, что германское руководство не могло даже представить себе большего кошмара, чем возможный приход русских в Центральную Германию. В то же время Гитлер убедил себя в том, что русские не придавали Берлину и Центральной Германии такого значения, как достижению последующих целей. Он полагал, что Берлин был основной целью 1-го Белорусского фронта Г.К. Жукова. И.В. Сталин же, по его мнению, считал важнейшим наступление по двум направлениям в Западную Чехословакию через Моравску-Остраву и перевалы на севере и на Братиславу – Брно на юге, которое должно было осуществляться либо перед Берлинской операцией, либо одновременно с ней.