Отечественная война 1812 года. Школьная хрестоматия (СИ)

Судя по известному мне в то время о событиях, Александр должен был преодолевать массу препятствий. Командующим союзной армии был австрийский фельдмаршал князь Шварценберг, и императору потребовалось много такта и ловкости, чтобы заставить его действовать по своему желанию, а не по желанию венского кабинета. Блюхер, со своей армией из русских и прусских войск, подвергаясь опасности и терпя поражение, неуклонно шел вперед, этим заставляя подвигаться и Шварценберга. Он же, желая показать, что все идет по его приказанию, или по другим соображениям, всячески показывал, что ему ничего не известно о нахождении по соседству с ним императора Александра, который и был истинным виновником всех событий. Однако он сам не мог отдавать приказания, а должен был торговаться в полном смысле этого слова. Иногда он вставал по ночам и, в сопровождении своего адъютанта, с фонарем в руках, шел переговорить с Шварценбсргом, находил его в постели и, не поднимая его, садился сам на стул и так разговаривал. Подобными визитами Александр удостаивал и генерала Лангенау.

Узнав о движении Наполеона к С. Дизье, Александр ночью же передал Шванценбергу свое решение идти на Париж. Пораженный этим, австрийский генерал восстал против желания императора, но последний заявил, что он пойдет один со своими войсками, если фельдмаршал не согласится с ним. Последний невольно уступил, и союзные войска направились к столице Франции. Без сомнения, любовь всей Европы и слава, окружавшая имя царя, в это время придавали особый авторитет его решениям, но нельзя поручиться, что он также выполнил бы свою задачу, если бы действовал, подчиняясь правилам этикета.

Прусский король помогал Александру с полной готовностью, хотя не всегда разделял взглядов последнего и иногда не одобрял поведения фельдмаршала Блюхера. Говорят даже, что во время переговоров в Шатильоне он горячо оспаривал императора, настаивавшего на продолжении войны, но тотчас же добавил, что Александр может делать для славы оружия, как найдет нужным, и что все прусские войска вполне находятся в его распоряжении. Блюхер и Гнейзенау, действовавшие в духе Александра, не боялись прогневить своего государя, уверенные, что их поддержит и защитит русский император.

По вступлении союзников во Францию стали подумывать о низложении Наполеона. Трудно сказать, поднимался ли этот вопрос до перехода через Рейн, хотя, конечно, эмигранты всегда агитировали в пользу Бурбонов...

Что касается монархов, то только один Александр серьезно и сильно желал низложения Наполеона.