Озвучь мечту! Как стать №1 в ТикТок

На дворе стояла эпоха репортажей с концертов. В Питер большие звезды заглядывали редко, поэтому каждая редакция считала своим долгом осветить любое маломальское музыкальное событие. Все СМИ снимали примерно одинаковые сюжеты: интервью с гостями, вопросы «Как настроение», стендап корреспондента – это был сорок раз обкатанный формат, в котором просто менялись действующие герои.

Я понимала, что, чтобы «выстрелить», нужно было сделать нечто принципиально иное.

«Дорогой дневник, итого у нас есть – простенький старый фотоаппарат, проводной микрофон и больше ни-че-го-шень-ки. Неужели придется и правда изобретать что-то безумное?»

Пара часов с картоном, клеем и распечатанным на принтере лого – и брендированный кубик реальной известной радиостанции был готов. Конечно, ни на каком радио я не работала. Вся эта авантюра была придумана лишь для того, чтобы проникать на концерты под видом официальной съемочной группы и нарабатывать материал, который в будущем бы работал на меня.

Господи, это сейчас я понимаю, насколько диким был план. Но мне было 20, я была смелой и знала, что делаю (это не точно).

Мне нужно было снимать такие репортажи, которые бы в теории могли расходиться на цитаты в разные медиаканалы, обгоняя по просмотрам видеоролики других редакций, освещающих тот же самый концерт.

Я приходила на концерты фолк-групп и приносила с собой реальных живых гусей. Покупала на «Авито» и разыгрывала среди зарубежных артистов советские ковры на дискотеках 80-х. Примеряла шапки-ушанки участникам группы Garbage и дегустировала со зрителями коржи на сольнике Макса Коржа. Моей главной задачей было – создавать инфоповод внутри другого инфоповода.

Исходники видео после съемок могли занимать до двух часов. Монтировать я не умела, поэтому приходилось разбираться со всей этой «нарезкой» в процессе. В итоге на монтаж одного репортажа могла уходить неделя. Разумеется, я ничего не выкладывала в сеть и снимала лишь для того, чтобы в конечном счете добраться до той самой радиостанции, с микрофоном которой ходила.

Написав шеф-редактору личное сообщение в ВК, через несколько дней я получила ответ, что мне назначена личная встреча… Святые угодники, я жила эту пару будней с ощущением ну просто нездорового волнения! Во время беседы, пока мы смотрели мои репортажи на ноутбуке, я сидела с серьезным лицом и чувствовала, как по спине скатываются капельки холодного пота. В лице смотрящего можно было заметить плавную смену настроения – от сдержанного недоумения до, как мне казалось, неприкрытого воодушевления. Пару раз с виду суровый важный дядя даже посмеялся над моими шутками. Я почувствовала, что его подкупил тот факт, что какой-то левый «человек с улицы» набрался смелости и пришел к нему не просто с дежурным вордовским резюме.

Неделя согласований, и те самые видео опубликовали на ресурсах радиостанции, несмотря на то что некоторые концерты прошли больше месяца назад. Просмотры контента на их канале неожиданно выросли, увеличилось количество комментариев, а чуть позже я увидела, что мои репортажи стали репостить к себе на страницы сами артисты.

Здесь можно было бы опускать занавес с надписью «Хеппи-энд», но концовкой этой истории стали коронные титры: Directed by Robert B. Weide – руководство канала поблагодарило меня за содействие в пиаре и объявило, что сейчас им предложить мне нечего.

Хотелось ли плакать и разбивать компьютер об пол? Каждый день. Хотелось ли беситься, сжечь бутафорский кубик и больше никогда в жизни не открывать программу монтажа? Сто процентов. Меня и поддерживал, и одновременно раздражал этот навязчивый голос в голове, который нашептывал, что нужно продолжать, пробовать и искать себя.

В той самой редакции я познакомилась с программным директором радиостанции – Данилом Зюневым, который, как оказалось, очень любил гусей, нестандартный подход к делу и, кажется, оценил мои занятные шутейки. Несмотря на то что руководство радиостанции приняло решение расстаться со мной, он выделил для меня комнату со студийным микрофоном в офисе, куда я стала приходить после пар и самостоятельно работать над дикцией, учиться писать тексты и читать новости.

Через год я официально стала частью корпорации PMI и радиоведущей этой станции – радиостанции DFM в Петербурге.

Почему же одни ролики привлекают внимание, порождают споры и превращаются в мемы, в то время как другие видео, казалось бы, качественные, вылизанные, с иголочки, навсегда остаются незамеченными?

Правда в том, что есть контент, который задевает зрителя, потому что отличается от всего того, что он уже видел. Некоторые вещи становятся вирусными – случайно или намеренно. И вот вопрос: «А есть ли какие-то законы, которым подчиняется вирусный контент?»

Мой ответ – да. Давай знакомиться.

КРАТКОСТЬ

Вирусные видео обладают краткой формой. Хронометраж всех роликов-рекордсменов по просмотрам за 2020 год – не более 23 секунд. Это челлендж Уилла Смита «Wipe it down», видео Нейтона Аподака, который едет на лонгборде и пьет морс, и контент Беллы Порч, которая ритмично двигается в кадре.