Оззи. Автобиография без цензуры

Поэтому я несколько раз пытался покончить с собой, лишь бы не идти на концерт. Точнее говоря, я не пытался по-настоящему покончить с собой. Если человек решил сделать это на самом деле, то он вышибает себе мозги или прыгает с высокого здания. Словом, совершает что-то непоправимое. А когда человек только пытается и, например, принимает кучу таблеток — как я, — то, как правило, рассчитывает, что его кто-то вовремя обнаружит. Он не хочет себя убивать, а просто пытается подать знак. Но это чертовски опасная игра. Посмотрите, что случилось с моим старым приятелем Стивом Кларком из Def Leppard. Он всего лишь выпил коньяка, водки, обезболивающих и антидепрессантов — и свет погас.

Навсегда.

В один прекрасный день Шерон сказала мне: «Ладно, Оззи, мы едем в Бостон. Там есть врач, и я хочу, чтобы ты к нему сходил».

— Почему нельзя сходить к врачу в Англии?

— Тот врач — специалист.

— Специалист в чем?

— В том, что с тобой не так. Мы уезжаем завтра.

Я решил, что она имеет в виду доктора-специалиста по наркозависимости, поэтому сказал: «О'кей».

И мы полетели в Бостон.

Но этот врач был хардкорным парнем. Лучшим из лучших. Он работал в клинике — медицинском центре Св. Елизаветы, — и у него в кабинете на стене висело больше дипломов, чем у меня было золотых пластинок.

— Так, мистер Осборн, — сказал он. — Встаньте в середину кабинета, а потом медленно подойдите ко мне.

— Зачем?

— Просто делай, — шикнула Шерон.

— Ладно.

Я пошел и, должно быть, в тот день не пил, потому что мне удалось пройти по прямой.

Более-менее.

Потом врач двигал пальцем вверх-вниз и из стороны в сторону, а я должен был за ним следить. С какого же хрена это относится к наркотической зависимости, думал я про себя. Но это еще не всё. Потом я прыгал по кабинету на одной ноге, поднимал гантели и бегал кругами с закрытыми глазами.

Как будто оказался на гребаном уроке физкультуры.

— Хм-м, хорошо, — сказал он. — Могу вам сказать точно, мистер Осборн, что у вас нет рассеянного склероза.

Что за…

— Но я и не думал, что у меня рассеянный склероз, — пролепетал я.

— И у вас нет болезни Паркинсона.

— Но я и не думал, что у меня болезнь Паркинсона.

— Тем не менее, — продолжал он, — у вас есть явные симптомы, которые могли бы говорить об этих двух заболеваниях, а диагностика бывает сложной. Но я могу сказать, у вас их нет на сто процентов.

— Что?

Я посмотрел на Шерон.

Она смотрела в пол.

— Оззи, я не хотела тебе говорить, — произнесла она, как будто силясь не заплакать. — Но после последних осмотров врачи сообщили мне, что беспокоятся. Вот почему мы здесь.

Очевидно, всё это происходило последние полгода. Мои врачи в Лос-Анджелесе были почти убеждены, что у меня либо рассеянный склероз, либо Паркинсон, и поэтому мы проделали такой путь, чтобы посетить специалиста в Бостоне. Но, несмотря на то, что врач доказал обратное, одни только названия этих болезней заставили меня запаниковать. Хуже всего то, что если бы у меня было какое-то из этих заболеваний, то оно бы многое объяснило — гребаная дрожь в руках уже выходила из-под контроля. Вот почему мы с Шерон хотели услышать еще одно мнение. Врач посоветовал обратиться к его коллеге, который руководил исследовательским центром в университете Оксфорда, и мы отправились туда. Коллега заставил меня пройти все те же самые тесты и сказал нам ровно то же самое: этих заболеваний у меня нет. «Если не считать алкоголизма и наркозависимости, то вы очень здоровый человек, мистер Осборн, — сказал он. — Мое мнение как специалиста: когда вы выйдете из этого кабинета, идите и просто начните жить нормальной жизнью».

♦ ♦ ♦

И я решил закончить карьеру. В 1992 году я отправился на гастроли в поддержку альбома «No More Tears». Мы назвали это турне «No More Tours» («Больше никаких турне». — Прим. пер.). Вот и всё. Я закончил карьеру. Конец. Был Оззи и весь вышел. Я колесил по миру почти двадцать пять лет. Крутился как белка в колесе: альбом, турне, альбом, турне, альбом, турне, альбом, турне. Я покупал все эти дома и никогда, черт побери, в них не жил. Вот в чем суть рабочего класса: ты никак не можешь бросить работу. Но после визита к врачу в Бостоне я задумался: зачем я это делаю, ведь я уже могу всего этого не делать, денег завались!

Когда мы вернулись в Англию, Шерон сказала: «Только не бесись, но я купила нам новый дом».

— Где?

— Он называется Уэлдерс Хаус. В деревне Джорданс в Бакингемшире.

— Там есть паб?

— Это квакерская деревня, Оззи.