Оззи. Автобиография без цензуры

– Да, очень довольна. Они как раз работают над возмещением.

– Возмещением?

– Я потребовала пятьдесят тысяч, но они выплатили мне только сорок пять.

– Так всё дело в деньгах

? Я бы сам дал тебе эти гребаные деньги, мама. Я пытался защитить своих детей!

Сейчас я понимаю, что не могу осуждать маму за то, что она сделала. Она выросла в такой бедности, что пятьдесят тысяч казались ей огромными деньгами. Но это было ужасно противно. Правда ли, что всё дело в деньгах? В этом ли смысл жизни? Друзья говорили мне: «Тебе это нипочем, потому что у тебя есть деньги», – и в этом есть доля правды. Но меня убивал факт, что мама проигнорировала мою просьбу. Ведь если бы кто-то из моих детей когда-нибудь сказал: «Слушай, пап, прекрати это делать, потому что от этого страдает моя семья», – я бы немедленно так и поступил. И дело не в том, что мама сидела без гроша – я каждую неделю присылал ей деньги. Но она не могла понять, что, чем больше она цепляется к прессе и жалуется, тем уютнее пресса усаживается на моей шее. В конце концов, наши с ней отношения от этого сильно пострадали. Мы и так ссорились то из-за одного, то из-за другого, но после того, как она получила свое опровержение, я почти перестал ее навещать. Казалось, мы постоянно только и говорим о деньгах, а я никогда не любил эту тему.

После реабилитации я твердо вознамерился вести трезвый образ жизни. Я сильно похудел и обратился к пластическому хирургу, чтобы он удалил сорок четыре из моих сорока пяти подбородков. Хирург просто прорезал отверстие, засунул туда пылесос и высосал весь жир. Это было волшебно. Кстати, отчасти я пошел на эту операцию потому, что мне сделали укол демерола, который я считал лучшим в мире наркотиком.

Заодно мне удалили немного жира и с бедер. Я совершенно спокойно отношусь к пластической хирургии. Если вас что-то беспокоит и это можно поправить – так поправьте. Шерон сделала кучу операций – если ее попросить, она может нарисовать целую карту. И выглядит она великолепно. Всё, как в жизни: получаешь то, за что платишь.

Я стал чувствовать себя намного лучше, когда сбросил пару десятков кило. И мне довольно долго удавалось удерживаться от выпивки, несмотря на то, что я редко ходил на встречи анонимных алкоголиков. Мне всегда там было очень некомфортно. То еще местечко. Лучше уж я обнажу душу перед двумястами тысячами зрителей на рок-фестивале, чем буду делиться чувствами с людьми, которых я раньше никогда не видел. Здесь нечего скрывать. Кстати, в Лос-Анджелесе такие встречи больше напоминают съезды рок-звезд. Однажды, сидя в зале с горсткой таких же жалких алкоголиков, я осмотрелся и увидел Эрика Клэптона. На сам деле это был ужасный момент, потому что я был уверен, что Эрик Клэптон меня ненавидит. Мы как-то встречались на церемонии награждения около десяти лет назад, и кто-то захотел сфотографировать меня с ним и Грейс Джонс. Мы позировали для фото, но я был настолько пьян и задвинут коксом, что только корчил глумливые рожи. После этого у меня сложилось впечатление, что Клэптон меня либо боится, либо просто недолюбливает, и я решил, что он лично позвонил фотографу и заставил уничтожить фотографию.

Так что, когда я увидел Эрика на этом собрании, то второпях свалил через заднюю дверь. Потом снова увидел его через несколько дней и снова постарался избежать, но на этот раз Клэптон пошел за мной.

«Оззи!» – крикнул он, когда я как раз собирался перейти дорогу к своей машине.

– О, э… привет, Эрик, – начал я.

– Ты сейчас здесь живешь? – спросил он.

– Ага.

– И как тебе?

Ну, и пошло-поехало, и мы здорово поболтали. А потом, через две недели, я листал журнал и увидел фотографию, где мы стоим с Эриком Клэптоном и Грейс Джонс, я корчу глупую рожу, а Эрик улыбается. Я сам себе все напридумывал.

Но я по-прежнему ненавидел эти собрания и, в конце концов, совсем перестал на них ходить. Всякий раз, когда я срывался, то звал кого-нибудь и просил провести мне домашний курс лечения, чтобы вернутьсяв строй. В какой-то момент я всерьез всем этим увлекся. Зелья, массажи, органические, травяные, фруктовые ванны – я попробовал любую чушь, которую только можно себе представить. Потом как-то раз пришел парень, который дал мне бутылочку средства для прочищения кишечника.

«Промывай себя этой жидкостью каждое утро, – сказал он, – и будешь чувствовать себя прекрасно, обещаю».

Я долго не хотел его применять – честно говоря, мне даже мысль об этом была неприятна, – но потом однажды сказал себе: «Черт побери, я купил эту дрянь – значит, надо дать ей шанс». Средство было изготовлено из шелухи семян, а в инструкции было сказано, что нужно налить себе стакан и выпить залпом, пока жидкость не начала расширяться в горле. Так я и сделал. На вкус оно было чертовски ужасно – как мокрые опилки, только хуже.