Оззи. Автобиография без цензуры

Потом мы с Шерон поехали смотреть дома, что для меня было нетипично, потому что, с моей точки зрения, нет ничего хуже поиска дома, черт побери. Но в этот раз Шерон настояла, чтобы я посмотрел дом, принадлежавший Роджеру Уиттакеру, поэтому в подвале у него была студия звукозаписи. У меня не было никаких дел, и отказываться было незачем.

Подъехав к дому, мы увидели, что агент по недвижимости уже ждет нас на улице. Этакая гламурная барышня далеко за тридцать, в зеленой куртке Barbour, в жемчугах и всё такое. Она достает большую связку ключей и открывает входную дверь. Но как только я делаю шаг в прихожую, то чувствую это апокалиптическое урчание в заднице. И думаю, ай-ай-ай, вот и оно – средство для прочищения рвется наружу. Я спрашиваю барышню, где ближайший сортир, шаркаю туда с максимальной скоростью, которая не вызовет подозрений, хлопаю дверью, сажусь и выпускаю из себя массивный поток жидкого дерьма. Он выходит так долго, словно я превратился в верхний исток реки Миссисипи. Наконец поток иссяк, и я принимаюсь искать туалетную бумагу. Но ее нет. Встаю и думаю, трижды-разъебижды, придется, видимо, до дома ходить неподтертым. Потом понимаю, что говно потекло мне по ногам, так что у меня нет выбора – я должен чем-то подтереться. Но рядом нет даже ни одной тряпочки.

В общем, я просто стою в сортире в спущенных штанах, парализованный раздумьями, что же мне делать.

И тут Шерон стучит в дверь.

Бам! Бам! Бам!

– Оззи! Ты в порядке?

– Я, э… хорошо, спасибо, дорогая.

– Ты ужасно долго.

– Я скоро, дорогая.

– Давай быстрей

.

Наконец до меня доходит: шторы. Я вытру задницу шторами! В общем, я их срываю и делаю свои дела. Но потом сталкиваюсь с еще одной проблемой: какого хрена мне делать с парой измазанных дерьмом штор Роджера Уиттакера? Вряд ли я могу вынести их с собой из сортира и спросить у агента по недвижимости, где ближайшая свалка токсичных отходов. Тогда я думаю – может, просто оставить записку? Но что написать?

«Дорогой Роджер, простите, что насрал вам на шторы. Классный у вас свист! С любовью, Оззи».

В конце концов я их просто скатал и спрятал в ванне за занавеской.

Если вы читаете это, Роджер, то мне очень, очень жаль. Но может, вы впредь будете покупать туалетную бумагу?

Многие думают, что для того, чтобы написать хороший материал, нужно быть угашенным. Но я считаю, что альбом, который я написал после лечения в усадьбе Хантеркомб, – «No More Tears

» – моя лучшая работа за многие годы. Возможно, отчасти потому, что еще до начала работы я сказал музыкантам: «Слушайте, нам необязательно воспринимать каждую песню так, как будто она должна стать хитом. Песни не должны получаться слишком наигранными. Действуем спокойно».

И в значительной степени это сработало.

При работе над этим альбомом всё пошло верно. Мой новый гитарист Зак Уайлд оказался просто гением. Продюсеры были замечательные. А обложку сделала Шерон. Моя жена очень талантлива, но многие этого не понимают. На обложке мой портрет цвета сепии c ангельским крылом на плече. Идея заключалась в том, чтобы придать альбому более зрелый характер— не мог же я бесконечно разверзать окровавленную пасть, это становилось уже неестественно. Кстати, я очень хорошо помню фотосъемку для обложки в Нью-Йорке: обычно нужно пятьсот катушек пленки, чтобы получить готовую фотографию, но в этот раз щелк-щелк-щелк – и о’кей, снято.

Единственное, что мне не понравилось в альбоме «No More Tears», – это клип на песню «Mama I’m Coming Home». Мы сняли высокотехнологичный фильм за миллион долларов, но всё, чего я хотел, – это простое видео, в манере «Smells Like Teen Spirit» группы Nirvana. В конце концов, я снял второй клип за пятьдесят тысяч долларов с режиссером клипа «Smells Like Teen Spirit», и он получился идеальным. Эта песня оказала на меня огромное влияние, и я был очень горд узнать, что Курт Кобейн мой поклонник. Я считал его очень крутым. Я считал крутым весь альбом «Nevermind». Но как трагично всё закончилось…

Кстати, удивительно, что я сам не кончил так же, как Курт Кобейн. После записи «No More Tears»

я, может, и был трезв – по крайней мере, большую часть времени, – но то, что я не получал от алкоголя, догонял таблетками. Я стал настоящим экспертом в обмане докторов – каждый день ходил к новому специалисту, и каждый из них выписывал мне новый рецепт. Какое-то время мне было достаточно просто имитировать симптомы, но, когда Шерон догадалась и стала звонить врачам заранее и предупреждать обо мне, мне пришлось готовиться тщательнее. Например, я бил себя доской по голове и говорил: «Я упал с квадроцикла, можно мне, пожалуйста, викодина?»

А врач спрашивал: «Вы уверены, что упали с квадроцикла, мистер Осборн?»

– Да.

– Просто у вас из головы торчит гвоздь с большой щепкой, мистер Осборн.

– О, значит, я, наверное, упал на деревяшку.

– Хорошо, ясно. Примите вот эти пять таблеток.

– Вот, спасибо, пока.