Оззи. Автобиография без цензуры

– Разве это не дорого?

– Не буду врать тебе, Оззи, это может стоить очень дорого. Но жизнь и есть риск, правда?

– Хорошо, но, прежде чем мы начнем бронировать стадионы направо и налево, может, сначала прощупать почву, а? Начать с малого, как с «Blizzard of Ozz». А потом, если выстрелит, уже расти.

– Вы только послушайте нашего нового мистера Бизнесмена. Умник!

– Как ты думаешь назвать этот фестиваль?

– «Ozzfest».

Как только она произнесла это слово, я мог думать только об одном: «Beerfest»^[23]. Мать его, да это же идеально.

Так всё и началось. Наша стратегия заключалась в том, чтобы собрать всех «неформатных» артистов, которые не могли найти себе другую концертную площадку, и дать им возможность показать себя народу. Получилось даже лучше, чем мы ожидали, потому что до них до этого никому, в общем-то и дела не было. В музыкальном бизнесе всё работало так: если хочешь дать концерт, то площадки заставляют тебя сначала выкупить все билеты, а потом хочешь раздавай их бесплатно, хочешь – продавай, вот такое творилось дерьмо. Black Sabbath никогда не сталкивались с такой ерундой в начале своего пути. Если бы было так, то мы бы никогда так и не выбрались из Астона. Откуда бы мы взяли денег на это?

Через год, в 1996 году, у нас всё было готово.

И мы сделали все именно так, как хотели. Начали с небольших мероприятий в двух городах – Фениксе и Лос-Анджелесе, – частично захватив и мое турне в поддержку альбома «Ozzmosis» (так называемое турне «Retirement Sucks» – «Пенсия отстой». – Прим. пер.). Лучше и быть не могло. Фестиваль с самого начала получился чумовым!.

Когда он закончился, Шерон сказала мне: «Знаешь кто станет идеальным хедлайнером фестиваля «Ozzfest» в 1997 году?»

– Кто?

– «Black Sabbath».

– Что? Шутишь? Вроде от них остался только Тони.

А последний альбом даже не попал в чарты, да?

– Нет, настоящие Black Sabbath: ты, Тони, Гизер и Билл. Снова вместе восемнадцать лет спустя.

– Ну, можно.

– Пора, Оззи. Топор войны зарыт. Раз и навсегда.

После концерта Live Aid я общался с Тони всего пару раз. Хотя мы давали что-то вроде совместного концерта в Оранж Каунти в конце турне «No More Tours» в 1992 году. Не помню, кто кому первым позвонил, но когда зашла речь о воссоединении, разговоров было несколько. Во время одного из них я наконец спросил Томи, почему меня уволили из Black Sabbath. Он рассказал мне то, что я уже и так знал, – что я поливал группу в прессе и что мое пьянство перевалило за все границы. Но только теперь я по-настоящему понял, о чем речь. Не скажу, что это было приятно, но я его понял, понимаете? И едва ли мог жаловаться, потому что, если бы Тони меня тогда не выгнал, где бы я был сейчас?

Тем летом мы отправились на гастроли.

Оригинальный состав собрался не сразу: были только я, Тони и Гизер и Майк Бордин из Faith No More на ударных вместо Билла. Честно говоря, не помню, почему нам не удалось убедить Билла выступить на нескольких первых концертах. Но мне сказали, что у него серьезные проблемы со здоровьем, в том числе тяжелая форма агорафобии, так что, возможно, мы не захотели подвергать его излишнему стрессу. Зато к концу года он все-таки присоединился к нам, и мы вместе сыграли два концерта в Национальном выставочном центре Бирмингема, прошедшие просто феноменально. Хотя песни Sabbath я исполнял и сольно, никогда они не выходили так же хорошо, как когда мы собирались все вчетвером. Даже сегодня, когда я слушаю записи тех концертов – в следующем году мы выпустили их на альбоме под названием «Reunion», – у меня бегут мурашки. Мы даже не вносили никаких корректировок. Когда ставишь этот альбом, все звучит точно так же

, как и в те два вечера.

Всё прошло так хорошо, что мы решили попытаться записать вместе новый альбом, первый после «Never Say Die» 1978 года. И отправились в студию «Rockfield» в Южном Уэльсе – туда, откуда я ушел из группы двадцать лет назад.

Сначала всё шло довольно гладко. Мы записали пару бонусных песен для альбома «Reunion»: «Psycho Man» и «Selling My Soul». А потом снова начались непонятки.

Точнее, я так подумал.

– Оззи, – сказал Билл после первой репетиции, – можешь сделать мне массаж? У меня рука болит.

– Ну, начинается, – подумал я.

– Серьезно, Оззи. Ай, моя рука.

Я закатил глаза и вышел из комнаты.

Следующее, что я вижу, как подъезжает «Скорая» с мигалками. Она резко останавливается перед студией, оттуда выбегают четверо медиков и несутся внутрь. Примерно через минуту Билла выносят на носилках. Я всё еще был уверен, что это шутка. Мы постоянно шутили над здоровьем Билла и на этот раз решили, что он опять притворяется. Я даже был впечатлен: как хорошо получалось нас развести. Тони тоже решил, что Билл просто шутит. Он как раз вышел прогуляться, когда приехала «Скорая», посмотрел на нее и сказал: «Это за Биллом».