Оззи. Автобиография без цензуры

– А-а-а! – сказал я. – Так-то лучше.

Все уставились на меня.

Потом Томми встал и сказал: «Твою-ю-ю-ю-ю мать, пойдем-ка отсюда, чувак. В любую секунду Оззи лопнет».

И всё. Абсолютная темнота.

Как будто кто-то выдернул провод из телевизора. Как потом рассказали мне остальные, я встал из-за стола, сказал, что иду в сортир, да так и не вернулся. По сей день я не помню, что было в следующие пять часов.

Но я никогда не забуду, как потом проснулся.

Сначала я услышал звук:

НИ-И-И-И-И-ИУ-У-У-У-У-УМ – М-М – М, НИ-И-И-И-И-ИУ-У-У-У-У-УМ – М-М – М, З-З-З-ЗМ – М-М – М-М – М-М – М-М – М-М…

Потом открыл глаза. Было еще темно, очень темно, но повсюду горели тысячи маленьких огоньков. Я подумал про себя, какого черта происходит? Я умер или что?

И этот звук:

НИ-И-И-И-И-ИУ-У-У-У-У-УМ – М-М – М, НИ-И-И-И-И-ИУ-У-У-У-У-УМ – М-М – М, З-З-З-ЗМ – М-М – М-М – М-М – М-М – М-М…

Потом почуял запах резины и бензина.

Потом услышал гудок прямо над ухом.

БЛА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АМ – М-М!!!!!!!!!

Я перекатился и закричал.

И тут меня ослепили огни – двадцать или тридцать, высотой с офисную башню, – которые надвигались на меня. Прежде чем подняться и побежать, я услышал страшный рев, и порыв ветра швырнул мне в лицо песок.

Я проснулся на разделительной полосе двенадцатиполосной магистрали.

Я понятия не имел, как и почему оказался там. Я знал только, что мне нужно убраться с шоссе и что мне нужно отлить, потому что мочевой пузырь вот-вот лопнет. Я подождал, когда между машинами будет окно, еле-еле перешел все эти полосы, хотя был по-прежнему в говно и не мог идти ровно. Наконец я добрался до обочины, еле увернувшись от мотоцикла, несущегося по крайней полосе. Перепрыгнул через ограждение, перебежал еще одну дорогу и стал искать, где бы облегчиться. И тут увидел ее – белую машину, припаркованную у дороги.

Отлично, подумал я, хоть есть где спрятаться.

Я достаю член, и не успеваю даже начать как следует поливать колесо этой машины, как в заднем стекле загораются цветные лампочки, и я слышу до ужаса знакомый звук.

БИ-И-ИП, БИ-И-ИП, У-У-У-У. БА-А-АП!

Я не мог в это поверить. Из всех мест в Мемфисе, где можно отлить, я умудрился выбрать колесо полицейской машины без опознавательных знаков, припаркованной у обочины, чтобы штрафовать водителей за превышение скорости.

После этого женщина-офицер опускает стекло. Выглядывает и говорит: «Когда закончишь трясти этой штукой, мы с тобой скатаемся в участок!»

Через десять минут я оказался в камере.

К счастью, меня продержали там всего пару часов. Я позвонил Доку Мак-Ги и попросил забрать меня на гастрольном автобусе.

Первым, что я услышал, когда запрыгнул в автобус, было: «Эй, чувак, Оззи. Зацени, чувак!» – и снова погрузился в забытье.

В этом турне каждый вечер кто-то оказывался за решеткой то за одно, то за другое. А из-за того, что Мик и Никки были очень похожи – у них были длинные темные девчачьи волосы, – иногда одного закрывали за то, что сделал другой.

Как-то они жили в одном номере. Никки встает и выходит голышом в коридор купить банку колы в автомате у лифта. Как только он нажимает на кнопку автомата, открываются двери лифта, и Никки слышит испуганный вздох. Оглядывается и видит трех женщин среднего возраста, которые стоят с выражением ужаса на лице. «Привет», – говорит он, потом разворачивается и, как ни в чем ни бывало, возвращается в номер. Несколько минут спустя в дверь стучат. Никки говорит Мику: «Наверное, одна из группи. Давай открывай?» Мик идет открыть дверь, и там его встречает менеджер отеля, коп и одна из дамочек из лифта. Дамочка кричит: «Это он!» – и Мика тащат в околоток, хотя он даже понятия не имеет, что такого сделал.

Но дело в том, что мы постоянно были настолько не в себе, что для нас было нормальным не соображать, что мы делали.

Кроме той ночи, когда я проснулся посреди шоссе, хуже всего был день, когда мы играли в «Мэдисон-сквер-гарден» в Нью-Йорке. После концерта мы пошли на вечеринку в какой-то клуб в здании старой церкви. Тусовались в отдельном зале, пили и разгонялись коксом, как вдруг ко мне подошел какой-то парень и сказал: «Эй, Оззи, хочешь сфотографироваться с Брайаном Уилсоном?»

– Кто, черт побери, такой Брайан Уилсон?

– Ну, Брайан Уилсон. Из Beach Boys.

– Ах, этот. Ну да. Конечно. Ладно.