Палач и Дрозд

Лучше уйти. Это глупо. Нелепо. Я веду себя как сталкер, причем в худшем его проявлении – как серийный убийца, высматривающий себе жертву.

Надо уйти, пока я не…

– Добрый день, меня зовут Дженна, я ваш официант. Что будете пить?

Откинувшись на спинку дивана, я делаю вид, будто вовсе не собиралась встать и тихонько выйти из ресторана. Дженна еще красивее здешней хостес; на лице у нее сияет улыбка, а густые русые волосы собраны в идеально гладкий хвост.

Какого черта я до сих пор здесь сижу?

– Можно какой-нибудь… коктейль? – говорю я.

Дженна улыбается, чувствуя мое беспокойство, разворачивает барное меню и предлагает на выбор несколько напитков.

Излишняя нервозность всегда меня выручала. Девушка вроде Дженны никогда не заподозрит, будто я способна на убийство. Она видит перед собой нервную дамочку, которую смущает чересчур красивая и общительная официантка, настойчиво предлагающая огуречную «Маргариту». Я и впрямь чувствую себя не в своей тарелке, и не только из-за коктейля, который приходится заказать, но и всей ситуации в целом: я без приглашения пришла в незнакомое место, где царят свои правила, плохо сочетающиеся с моими навязчивыми идеями.

Пожалуй, стоит себя подбодрить: подумать о хорошем, вспомнить о своих сильных сторонах… Какой бы пугливой тихоней я ни выглядела, в душе я – серийный убийца, которому нравится расчленять трупы и плести паутину.

А еще раз в год устраивать состязание с другим маньяком.

И, наверное, сам он тоже нравится. Возможно, Ларк была права, когда говорила, что стоит иногда дать себе волю.

Я пытаюсь хвататься за рациональные мысли, которые утонувшими мухами плавают в тревожном бульоне у меня в голове. Роуэн вообще может сегодня не прийти. Хотя нет, кому я вру – судя по расписанию, нынче его смена. И все равно – что с того? Он на кухне, если я встану и уйду, никто не узнает, что я здесь была.

Я пересаживаюсь на середину дивана, где можно спрятаться за высокой изогнутой спинкой, пытаюсь взять себя в руки, но прочитать меню удается не с первого раза. Впрочем, когда Дженна возвращается с ярко-зеленым коктейлем, я готова сделать заказ.

Потом долго сижу в тишине.

В тишине пью.

В еще большей тишине ем.

Подумываю, не написать ли Роуэну, даже достаю телефон, но в конце концов откладываю его в сторону, потому что тревога становится невыносимой. Вместо этого вытаскиваю блокнот с ручкой, открываю чистую страницу и сосредоточенно переношу на бумагу образ, родившийся в голове.

Целая вселенная умещается на один лист. Зал вокруг исчезает; мысли текут вслед за чернильными линиями, а чужие разговоры растворяются в темных штрихах, выходящих из-под моей руки. Потеряв интерес к окружающему миру, я не замечаю, когда Дженна успела принесли мне запеченную брюссельскую капусту и кокосовый суп с карри.

Я выныриваю из тумана, когда громко хлопает дверь и в ресторан вваливается шумная компания из семи человек. Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с мужчиной, которого вижу впервые в жизни, но прекрасно знаю в лицо.

У него темные волосы. Полные губы растянуты в ухмылке. По бокам шеи из-под воротника рубашки ползут татуировки. Он обнимает за плечи миниатюрную брюнетку. Под ее идеально уложенными локонами блестят перстни на татуированных пальцах. Незнакомец высокий и очень крепкий. Кожаная куртка и толстый свитер не скрывают гору мышц. Глаза хищные, темные и острые, словно лезвие, способное рассечь меня с одного удара. С первого же взгляда ясно, что от этого типа сплошные неприятности.

Иными словами, передо мной стоит Лахлан Кейн собственной персоной.

Я торопливо отворачиваюсь. В этот самый момент к моему столику подходит Дженна, она несет десерт – «Наполеон» с инжиром.

– Извините, можно упаковать торт с собой? И принесите счет, пожалуйста. У меня срочные дела, надо идти.

Дженна ни на миг не теряет улыбку.

– Разумеется. Одну минуту.

– Спасибо.

Я снова кошусь в сторону Лахлана. Тот стоит возле длинного стола в центре зала, где рассаживаются его друзья, оживленно болтая и снимая куртки. Когда я беру с сиденья свое пальто, он поворачивается в мою сторону, и в темных глазах вспыхивает такой яркий насмешливый огонек, что мне становится неуютно.

Наклонившись к столу, я заставляю себя не смотреть в сторону новоприбывших. Накидываю пальто на плечи, с легкой дрожью в пальцах застегиваю пуговицы. Дженна приносит коробку с десертом, я расплачиваюсь, даю чаевые, и официантка уходит к столику Лахлана собирать заказы. Услышав среди голосов ирландский акцент, я понимаю, что настала пора бежать, однако перед этим все-таки вырываю из блокнота рисунок с вороном. Отчего-то хочется оставить здесь частичку себя: в конце концов, это место очень дорого Роуэну. Может, Дженна выбросит рисунок, а может, повесит где-нибудь на кухне, и он будет висеть там у всех на виду даже после того, как я забьюсь в тесную нору и сдохну от отчаяния.

Оставив рисунок на столе, я встаю с дивана и торопливо иду к выходу, но успеваю сделать лишь несколько шагов, как меня останавливает одно-единственное слово.

– Дрозд!