Палач и Дрозд

Голос эхом разносится по ресторану. Наверняка все присутствующие повернулись в мою сторону.

Ругнувшись под нос, я набираю в грудь воздух, наполняя легкие до отказа в тщетной попытке избавить щеки от пунцового румянца, медленно поворачиваюсь на каблуках и смотрю в сторону Лахлана, который дьявольски ухмыляется.

И только потом встречаюсь взглядом с Роуэном.

Рукава его поварского халата закатаны до локтей; на безупречно белой ткани виднеется несколько оранжевых пятнышек. Они точно такого же цвета, как и мой суп, и лицо у меня отчего-то заливает румянцем. На Роуэне мешковатые черные брюки, которые ужасно ему идут. А на лице такая смесь растерянности, возбуждения и чего-то еще, что мне становится жарко внутри. Из головы мигом вылетают последние мысли, и я с трудом выдавливаю:

– Привет.

Роуэн, кажется, готов улыбнуться.

…Но нет.

– Мэг! – рявкает он, поворачиваясь в сторону хостес и размашистым жестом указывая ей на меня. – Какого черта?

Мэг замирает как вкопанная, ее лицо стремительно теряет краски, будто из нее через соломинку вытягивают кровь.

– О, господи… Простите, шеф! Я хотела предупредить, но отвлеклась и совсем забыла…

Роуэн смотрит на столик, за которым я только что сидела. К нему с баллончиком в руках и тряпкой идет Дженна. На столешнице, резко выделяясь на фоне черной глянцевой поверхности, лежит белый листок.

– Не трогать! – рычит Роуэн.

Дженна замирает, растягивает губы в улыбке, разворачивается и уходит к бару. Роуэн смотрит ей вслед. И без того хмурый взгляд становится еще мрачней, когда официантка оборачивается к нам и понимающе улыбается.

Роуэн смотрит на проклятый рисунок. Потом на меня.

– Слоан… – Он шагает ко мне, медленно и осторожно, будто стараясь не спугнуть дикого зверя. – Что ты здесь делаешь?

По всей видимости, готовлюсь умереть от стыда.

– Э-э… зашла пообедать?

Синие глаза сверкают, в их глубине вспыхивает мимолетная искра.

– В Бостоне, Птичка. Что ты делаешь в Бостоне?

– Я?.. Приехала по работе. Было важное совещание. Очень важное. Не в ресторане, разумеется. В городе. В Бостоне.

Господи, дай мне силы заткнуться! Становится жарко, шерстяное пальто не дает коже остыть, и такое впечатление, будто кровь превращается в лаву. Между лопаток зудит от пота, и я, чтобы не снимать одежду, предпочитаю шагнуть ближе к выходу, откуда тянет прохладой.

Роуэн, заметив мое движение, замирает на месте и хмурится. Между бровей проступает складка.

– Останься, – говорит он тихо и хрипло. – Посиди со мной.

С моих губ срывается нервный смех. Последнее, чего мне сейчас хочется, – это вернуться за столик, где лежит оставленный мной рисунок, будто я жалкая стеснительная девчонка, безответно влюбленная в первого красавца школы.

Что мне делать? Только одно. Я пячусь к выходу и нагло вру Роуэну в лицо:

– Извини, некогда. Была рада повидаться.

Одарив Роуэна смущенной улыбкой, я поворачиваюсь к дверям, но там стоит Лахлан. Он замер у выхода как часовой, не давая мне пройти. Сделав большой глоток из стакана с виски, этот тип нагло ухмыляется. Я была так занята разговором с Роуэном и борьбой с собственными эмоциями, что не заметила, как он взял стакан, встал из-за столика и зашел мне за спину.

Вот черт!

– Надо же… – говорит Лахлан, не переставая дьявольски ухмыляться. – Сгинь собственной персоной.

Роуэн рычит:

– Лахлан…

– Неужто я вижу неуловимую Слоан Сазерленд? – не унимается тот, взбалтывая лед в бокале. – Я уж начал подозревать, что мой братец тебя придумал. У него всегда было богатое воображение.

– Лахлан, сядь! – рявкает Роуэн.

Я оглядываюсь через плечо: он стоит посреди зала, сжимая кулаки.

– Как скажешь, братец.

Лахлан в шутку салютует ему стаканом и неторопливо идет к моему столику.

– Тронешь рисунок – и я оторву тебе руки, – предупреждает Роуэн.

Лахлан медленно поворачивает голову, одаривает брата ехидной ухмылкой, после чего пожимает плечами и меняет направление движения. Проходя мимо кипящего от злости Роуэна, хлопает его по плечу и что-то шепчет на ухо. Глаза у того темнеют, но он по-прежнему смотрит на меня. Я нервно кошусь по сторонам. Когда снова поворачиваюсь к Роуэну, то натыкаюсь на мрачный взгляд.

– Слоан…

В ресторан врывается прохладный ветер из открытой двери.

– Роуэн! Ты закончил?

В зал заходит роскошная блондинка, за ней по пятам следуют две ее столь же красивые подруги; они оживленно болтают, смеются и излучают уверенность в себе. Блондинка направляется прямиком к Роуэну. Она ловко шагает на высоченных шпильках, демонстрируя загорелые ноги; кожа у нее сияет, будто она только что выпорхнула из дорогого спа-салона. Девушка широко улыбается Роуэну, не замечая, как воздух вокруг твердеет и бьется с неслышным грохотом, пронзая меня осколками стекла.

– Привет, Анна… – обреченно говорит Роуэн.

Женщина, не чувствуя в нем напряжения, обнимает его за шею, потом оборачивается и только сейчас видит меня.

– О, простите, я вам помешала?

Улыбка у нее вполне искренняя. Блондинка пытается понять, кто я такая: недовольный клиент, или ресторанный критик, или, может, поставщик продуктов, хоть на последнего я совершенно не похожа.