Палач и Дрозд

– Хм… ладно. Наверное, зрелище было мерзкое. – Желудок натужно булькает, и я сглатываю, стараясь выбросить из головы непрошеный образ. Вместо этого поглубже вдыхаю имбирный аромат. Отпускать Слоан не хочется…

Она напрягается; приходится разжать руки.

– Надо проверить, как он, – говорю я, стараясь не встречаться с ней взглядом.

– Да, наверное…

Я хочу сам отнести миску, но Слоан отказывается, говоря, что я могу разлить содержимое и ей придется убирать. Думаю, истинная причина не в этом. Возможно, она чувствует за собой вину, что не рассказала о Торстене. Или хочет сосредоточиться на каком-то деле. А может, и впрямь решила проявить заботу.

Размышляя о ее мотивах, я шагаю вслед за девушкой по коридору. Она держит миску на вытянутых руках как можно дальше от себя, стараясь не пролить содержимое. Перед кухней замедляет шаг, потом и вовсе останавливается. Я встаю рядом. Слоан недовольно морщит нос. На щеках у нее застыли крохотные капельки крови – пунцовые дубликаты веснушек.

Охренеть как красиво…

– Слишком тихо, – шепчет она. – Мне это не нравится.

– Может, вышел погулять?

– Или обожрался мяса до состояния комы.

– Вряд ли успел бы…

Мы наклоняемся через порог и заглядываем на кухню.

Дэвид сидит на столе, поджав под себя ноги, и, безразлично смотря в пустоту, запихивает в рот мороженое, черпая его ложкой из банки.

– Слава богу, – украдкой выдыхаю я.

– Он прямо-таки наслаждается жизнью.

Слоан некоторое время наблюдает за Дэвидом, потом осторожно, чтобы не спугнуть его, заходит на кухню. Она идет к раковине, выплескивает туда содержимое миски и, ополоснув водой, от души заливает сверху моющим средством. Дэвид провожает ее взглядом, но не двигается, лишь методично ковыряет ложкой в банке с мороженым.

Прислонившись к дверному косяку и скрестив на груди руки, я спрашиваю:

– Когда ты поняла, что Торстен собою представляет?

– Практически сразу. – Слоан пожимает плечами, сосредоточенно моя руки и старательно оттирая их полотенцем. – Пару лет назад до меня доходили слухи про убийцу-каннибала из Великобритании. Спустя некоторое время тот залег на дно. Когда Лахлан сообщил нам адрес, я проверила, нет ли поблизости загадочных исчезновений, и оказалось, что пропавшие люди соответствуют тому же типажу, что и жертвы в Англии. Затем я просмотрела, кто в этих краях покупал недвижимость за последние несколько лет, – и вуаля, нашла нашего людоеда!

– Ты не хотела и мне рассказать, что на ужин нас пригласил самый настоящий каннибал? – спрашиваю я.

Слоан пожимает плечами, по-прежнему не глядя мне в глаза.

– Как сказать… Разве что в тот момент, когда выковыривала мясо у тебя изо рта. А так – нет, не хотела и не планировала. В конце концов, ты сам напросился на ужин.

– Господи…

Слоан хихикает, явно довольная собой, и поворачивается ко мне, вытирая руки бумажным полотенцем. Глаза у нее заметно поблескивают.

– Было весело, не находишь?

– Не могу с тобою согласиться.

Ухмыльнувшись, Слоан подходит к Дэвиду, который, болтая ногами, самозабвенно поедает мороженое. С сомнением покосившись на меня, она говорит несчастному парню:

– Привет, Дэвид. Меня зовут Слоан. – Тот не обращает на нее внимания, лишь косит глазом, запихивая в рот очередную порцию мороженого. – Может, хватит кушать?

С ласковой улыбкой она осторожно вынимает банку с ложкой у него из рук. Дэвид не протестует, покорно отдавая лакомство.

– Надо же, – говорит Слоан, подходя ко мне ближе. На губах у нее проступает чуть заметная ухмылка: она читает текст на самодельной этикетке, прилепленной к белой баночке. – Боюсь, я больше не смогу спокойно есть мороженое.

– Даже не хочу знать, что там!

– Состав: сливки…

– Слоан!

– Сахар…

– Пожалуйста!

Не успеваю я это произнести, как Слоан ехидно ухмыляется. Желудок самым неприятным образом булькает.

Откашлявшись, она громко произносит:

– «Сперма, выдоенная с десятого по тринадцатое апреля». Какая любопытная замена соли…

Оттолкнув ее с дороги, я торопливо склоняюсь над раковиной и опять давлюсь рвотными позывами под громкий издевательский смех. Оказывается, желудок не такой уж и пустой. Требуется немало времени, чтобы прийти в себя, прополоскать рот, смыть лишнее из раковины, перевести наконец дух и распрямиться.

– Господи. Надо быть полным психом… – говорю я, вытирая со лба тонкую пленку пота.

– Да, он был странным.

– Вообще-то я не про Торстена, а про тебя!

Слоан смеется и пожимает плечами.

– Может, мне нравится видеть одного знакомого красавчика слегка помятым.

Под моим мрачным взглядом ей становится веселее.

– Думаю, ты меня таким уже видела, – отвечаю я, вспомнив о нашей предыдущей игре. Еще свежи в памяти воспоминания, как она перевязывала мне сбитые костяшки, а кончики пальцев ласково грели кожу.

– Это другое. Там ты был в естественной стихии. Сейчас… нет.

Я вздыхаю в знак согласия.

– Вдобавок мне полагается бонус за победу в этом году, – произносит Слоан, подходя ближе.

Я с сомнением щурюсь, прислонившись боком к раковине.

– С какой стати?