Paleo life. Мудрые привычки счастливого человека

В долине Эяси в Северной Танзании обитает племя хадза, которое все еще охотится на антилоп и птиц. На берегах реки Маиси в Бразилии живут пирахи, что собирают фрукты, орехи, охотятся на мелкую дичь в джунглях и едят пищу сразу после того, как добывают ее. На льдах Арктического океана живет племя инуитов, их рацион в основном состоит из мяса морских котиков и карибу[12], на которых они охотятся вот уже 5 тыс. лет.

Некоторые из оставшихся охотников-собирателей очень сильно сопротивляются налаживанию контактов с внешним миром, самые известные среди них – сентинельцы, живущие на берегах Бенгальского залива. В 1970-х гг. кинематографическая группа журнала National Geographic приехала на побережье, чтобы взглянуть на это племя затворников, оставила подарки, среди которых были живая свинья и кукла. Сентинельцы убили свинью, похоронили куклу, а выпущенная стрела попала в бедро режиссеру-документалисту[13]. С тех пор их никто не беспокоит.

Другие племена настроены более дружелюбно, открывая свои дома и рассказывая о своей жизни антропологам и лингвистам, приезжающим познакомиться с ними в течение последнего столетия. В отличие от охотников-собирателей, живших в доисторические времена, о чувствах которых мы никогда не узнаем, эти люди могут поговорить и поделиться тем, что они думают о своей жизни. Результаты этих встреч заставляют задуматься. Снова и снова обзоры и доклады антропологов после контактов с этими группами людей демонстрируют определенный уровень удовлетворенности жизнью, которому мы в нашем мире WEIRD[14] (западном, образованном, индустриальном, богатом и демократичном) можем только позавидовать.

Исследования показывают, что у отдаленно живущих племен, таких как инуиты и масаи, наблюдается более высокий уровень удовлетворенности жизнью[15]; и что люди из химба, отдаленно живущей народности в северо-западной Намибии, занимающейся скотоводством, значительно более довольны своей жизнью, чем химба, которые мигрировали в города[16]; и что знакомство с рыночными отношениями и материальными благами людей народности цимане, живущих в Боливийской Амазонке, не ведет к повышению благосостояния[17].

Наиболее интересными являются исследования народности хадза, одного из последних отдаленно живущих сообществ охотников-собирателей на земле. Каждое утро, когда лагерь просыпается, у людей нет никаких запасов еды, нет пасущихся животных, которых можно забить, или урожая, который можно собрать. Ежедневно они уходят из лагеря, имея при себе только заостренные копья, топоры, луки и стрелы (и то, что им подскажет смекалка), чтобы поискать что-то подходящее.

В дождливый сезон они могут выкопать немного корней. В солнечную погоду – наткнуться на куст, сгибающийся под тяжестью ягод, или плод баобаба, или даже золотистые соты, застрявшие в дереве, которые они будут есть прямо с личинками. Если им повезет, стрела поразит бородавочника или антилопу, и они смогут попировать.

Они ведут кочевой образ жизни, устраивая лагеря, сделанные из веток и сухой травы, и двигаясь дальше, когда понимают, что в другом месте смогут раздобыть больше еды. У народности хадза самая старая в человеческой популяции митохондриальная ДНК[18], которая когда-либо подвергалась тестированию; ученые считают, что хадза проживают на одной и той же территории Танзании по крайней мере в течение последних 50 тыс. лет.

Несмотря на то что повседневность древних охотников-собирателей не может полностью совпадать с жизнью охотников-собирателей нашего времени, люди из племени хадза настолько близки к ней, насколько возможно. Довольны ли они своей жизнью, по сравнению со всеми нами? Ответ, несомненно, да.

Исследование, сравнивающее степень удовлетворенности жизнью людей из племени хадза с десятком других культур и наций, выявило, что охотники-собиратели превзошли всех. Со средним рейтингом, показывающим уровень удовлетворенности в 5,83 по семибалльной шкале, они более удовлетворены жизнью, чем опрошенные в Малайзии, Турции, Испании, Италии, Словакии, на Филиппинах, в Чили, Гонконге, Австрии, Соединенных Штатах, Мексике, то есть чем любая другая нация[19].

Многие, кто наблюдал за оставшимися на Земле собирателями, поражены их удовлетворенностью жизнью. Дэниел Эверетт, проживший годы среди людей племени пираха в тропических лесах Бразилии, удивлялся их свободе от тревоги, депрессии, панических атак и склонности к самоубийству[20]. Джеймс Сазман, в течение 25 лет навещавший ю’хоанси в Калахари, отмечал их завидную способность жить настоящим: «Люди никогда не тратят время, представляя свое будущее или чье-то еще»[21]. Они работают, чтобы получить пищу, примерно пятнадцать часов в неделю, еще от пятнадцати до двадцати часов уходит на домашние дела. Остальное время они отводят на расслабление, сон, семью и друзей.