Paleo life. Мудрые привычки счастливого человека

2,5 млн лет назад, после появления первых людей, принадлежность к племени все еще была вопросом жизни и смерти. В саванне безопасность в буквальном смысле слова заключалась в количестве. Наши предки охраняли друг друга по ночам, поддерживая костры, чтобы отпугнуть хищников, пока другие спали. Путешествие группами означало наличие большего количества рук для собирательства и охоты. Члены племени делились пищей, сообща работали и растили детей. Принадлежность к племени имела массу преимуществ – и социальное поведение являлось гарантом, что вы останетесь его членом.

Чтобы понять, как важно было социальное признание в течение сотен тысяч лет, представьте, как ужасно оказаться одному в мире, полном хищников. Исключение из племени означало подписание смертного приговора – вот почему мы так глубоко переживаем отказ и одиночество по сей день.

Многочисленные исследования доказали, что боль, которую человек испытывает, если его отвергают, сродни физической. Социальные психологи из Калифорнийского университета сканировали мозговую активность волонтеров с помощью МРТ, пока они играли в виртуальную игру Cyberball, в которой участвовали три игрока. Когда виртуальные игроки перестали «бросать» мяч волонтеру, даже этот незначительный отказ усилил активность в тех частях мозга, которые реагируют на физическую боль[24]. В ходе другого, более жестокого эксперимента Колумбийского университета волонтеров попросили посмотреть на фотографии их бывших, разорвавших отношения с ними. И опять сканеры мозга зафиксировали активность в частях мозга, отвечавших за физическую боль[25].

Палки и камни могут переломать наши кости, но отказ может также причинить физическую боль. Одинокие люди больше подвержены сердечным приступам[26] и раку[27]. В то время как социально активные люди испытывают наслаждение и другие положительные эффекты, такие как, например, улучшение сердечного ритма[28] или более быстрое заживление ран[29].

Как племена получили быструю подпитку?

Эволюция научила нас искать связи. Большинство с жадностью накапливают контакты, знакомых и друзей, потому что где-то глубоко внутри древний голос кричит: «Безопасность в количестве!» Однако большую часть времени, проведенного людьми на Земле, желание налаживать связи ограничивалось географическим положением и обстоятельствами. Если вы жили в городке или захолустной деревушке, где всего одна повозка, вы вряд ли бы смогли найти много «дружеского мяса». Сблизившись с незнакомцем за пинтой медовухи, вы не могли обменяться телефонными номерами и обещаниями позвонить позже. Еще долго после сельскохозяйственной революции мы продолжали сохранять крепкие связи со своим племенем.

Затем, в прошлом столетии, произошли две социальные революции, которые подпитали наше стремление увеличить племя. Первая из них – телекоммуникационная. Вместо того чтобы с помощью ручки и бумаги поддерживать связь с далекими друзьями, нам достаточно взять телефон. Теперь для дружбы даже не обязательно встречаться. Телефон очень сильно сократил расстояние между людьми, удовлетворил наше стремление увеличить социальные контакты.

Однако, если говорить об увеличении размера племени, более серьезная революция произошла только в последние двадцать пять лет: возникли социальные сети. Они трансформировали наши племенные возможности. Теперь мы всегда в пределах досягаемости для друзей, соседей, коллег. Одним касанием к экрану телефона мы можем завести тысячу новых «друзей».

Вы наверняка знаете, как выглядит телефонный зомби: голова склонена над смартфоном, большой палец постоянно листает ленту, он не способен оторваться от гаджета даже во время прогулки, приготовления пищи и похода в туалет. Большинство считает таких людей «антисоциальными», но на самом деле все ровно наоборот: они «гиперсоциальны». Они одержимы поисками связей.

Небольшие дозы дофамина, которые мы получаем, если кому-то понравился наш пост, являются отголосками далекого прошлого, когда «нравиться» означало оставаться в племени и выжить. Вот почему так сильно воздействие социальных сетей и почему люди часами пропадают в соцсетях: глядя на фото далекого знакомого на пляже в Дубае, мы как будто больше узнаем его, а знакомство с другими подпитывает наш древний голод социализации.

Конечно, когда возникает сильная потребность людей в чем-то, появляются и желающие на этом заработать. Компании, управляющие социальными сетями, очень быстро поняли, как создать продукты таким образом, чтобы они удовлетворяли наши гиперсоциальные инстинкты, и предоставили еще больше возможностей для соединения людей по всему миру. Наши мозги из каменного века жаждут социальных связей, а нам предлагают двадцатичетырехчасовой шведский стол, вызывающий полное привыкание к этим продуктам. Результат: интернет-пользователи по всему миру проводят по два с половиной часа в день в социальных сетях[30].