Paleo life. Мудрые привычки счастливого человека

Вы когда-нибудь мечтали о подобной жизни? Разве какая-то часть вас не стремилась к простоте, спокойствию, наблюдению ночного неба, полного звезд? Нам, конечно, стоит избегать снисходительных упрощений. Идеал XVIII в. – «благородный дикарь», не испорченный цивилизацией, теперь по праву заставляет нас морщиться. Такие стереотипы минимизируют широту и глубину этого образа жизни. У племен пираха, хадза и других представителей современных собирателей есть свои трагедии, и представление о том, что они «простые люди, с простыми жизнями», наверняка покажется им нелепым.

Тем не менее, поскольку степень удовлетворенности жизнью в «традиционных» обществах превосходит таковую в WEIRD-обществах, а удобства современного мира, похоже, больше не способны улучшить наше благополучие, стоит задуматься: что есть у охотников-собирателей, чего нет у нас? Что мы можем узнать как от предков, так и от тех собирателей, которые живут сейчас? Реально ли восстановить важные элементы жизни в эпоху палеолита, о которых говорят наши инстинкты? Читайте дальше, чтобы узнать.

2 Племя и дружба

Гроб украшен белыми лилиями, толпа – в черных пальто. Наемный органист исполняет «Останься со мной» (Abide with Me). На одной из последних скамей плакальщик смотрит перед собой, взгляд его затуманен. «В жизни и в смерти, Господи, пребудь со мной…» По мере того, как звуки гимна становятся громче, он падает, начинает рыдать, громко сморкается в платок, затем незаметно сверяется со своими записями, чтобы вспомнить имя парня в гробу.

Профессиональные плакальщики появились очень давно. Их нанимали еще во времена Древнего Египта. Впоследствии для этой профессии даже придумали название: моиролог. В настоящее время в Великобритании даже есть фирма, предлагающая плакальщиков в аренду – актеров, одетых во все черное, которые провожают незнакомцев в последний путь. Они будут «мрачными» или «веселыми» по желанию нанимателя. Разбитые горем люди выкладывают деньги, чтобы избежать позора из-за низкой явки. Но что в этом плохого?

Хотя многие из нас даже не подумали бы о том, чтобы нанять плакальщика, само существование такой профессии подтверждает глубоко укоренившееся убеждение: популярность – признак успешной жизни. Если на похоронах дядюшки Тома только трое гостей, многие будут рассматривать это как трагедию, даже если те трое были близкими друзьями. Важно количество.

За несколько месяцев до своего тридцатилетия я надумала изменить своим привычкам и устроить вечеринку. Обычно я в такой же степени не люблю быть в центре внимания, как мотыльки любят лететь на свет прожекторов, поэтому у меня не было вечеринки по случаю моего дня рождения с тех пор, как на мое шестилетие пригласили Капитана Корнфлейкса[22]. Но в конце бурного десятилетия что-то заставило меня внести залог за комнату со шведским столом над пабом в Лондоне.

Когда до важной даты оставался месяц, мною стала овладевать паника из-за количества гостей. Комната была достаточно большой, чтобы свободно вместить до двадцати пяти человек. Я могла рассчитывать на братьев и сестер, свою лучшую подругу, нескольких коллег. А еще? Терзаемая образами нетронутых булочек с колбасой, я подумывала пригласить рабочего, который клал плитку у меня в ванной. «Комнатное мясо» – так называют таких людей; тела, чтобы заполнить пространство и не испытывать стыд из-за низкой явки. В конце концов, около двадцати гостей весело провели время, но, если быть честной, паника касательно их количества портила все, пока я не выпила три бокала просекко.

Одержимость быть (или казаться) популярным – это причина, по которой хвастуны скромно жалуются на то, как забит их календарь; почему завсегдатаи соцсетей выставляют на обозрение многочисленные букеты цветов, подаренных на дни рождения; почему люди заваливают камины рождественскими открытками и хор Санта Клаусов провозглашает: «Я нравлюсь множеству людей». Проще говоря, мы думаем, что иметь много друзей и знакомых – признак хорошей жизни. Но что, если это не так?

Почему мы мечтаем о большом племени?

Стремление к популярности заложено в нас, потому что на протяжении тысячелетий быть социально успешным означало оставаться в живых. 50 млн лет назад наши предки-приматы обнаружили, что, объединившись в свободные социальные сообщества, имели больше шансов избежать пасти хищника[23]. Тот, кто оставался сам по себе, имел ничтожный шанс дожить до утра. Те, кого приняли в племя, пользовались его защитой и могли оставить потомство. Выживание сильнейших означало выживание самых дружелюбных. И поэтому в течение всех долгих темных тысячелетий нашей доисторической эры стремление к социальному признанию закладывалось в головы наших предков.